А когда я, уставший, грязный и мечтающий только о горячем душе, переступил порог собственной квартиры — на тебе. Комитет по встрече.
«Надо бы сменить систему безопасности. Обычных датчиков на окнах и бронированной двери уже маловато. Замки они вскрыли чисто, профессионально. Может, пустить ток по ручке? Или поставить растяжку в коридоре? Нет, на растяжку может курьер с пиццей нарваться, жалко парня. Ладно, свяжусь со спецами, пусть поставят скрытые камеры на этаже и биометрию на вход».
Я тяжело вздохнул.
Допрос третьего ушлепка, того самого, что обмочил мне ковер, не дал ровным счетом ничего. Пацан оказался обычной торпедой, пушечным мясом. Кто нанял — не знает. Кого пасли — не знает. Ему просто скинули координаты, велели сидеть в машине на стреме и ждать сигнала от тех двоих из парка. А когда связь пропала, их старший — любитель четок — пошел проверять, увидел меня, выходящего из кустов, и решил проследить до дома. Всё. Ни имен, ни мотивов.
Эх, нужно было с четками оставлять. Тот явно был постарше, с гонором, по-любому из числа тех, кто принимал заказ. Но у меня слишком быстро сработали рефлексы. Да и нож он достал зря.
Я встал с края ванны и прошел в гостиную, чтобы оценить масштабы бедствия. Кровь на полу уже начала подсыхать, превращаясь в липкие бурые пятна. Ковер придется выкинуть, тут без вариантов.
Мой взгляд скользнул по разгромленному углу комнаты, и вот тут мое спокойствие дало трещину.
Стойка для цветов была перевернута. А на полу, среди рассыпанного керамзита и влажного грунта, лежал мой любимый фаленопсис. Редкий сорт. Белоснежный, с идеальной симметрией лепестков. Я выхаживал его полгода. И сейчас его толстый, мясистый стебель был безжалостно, грубо переломлен пополам чьим-то тяжелым ботинком.
В груди мгновенно вспыхнула слепящая, ледяная ярость.
Вы можете вломиться ко мне в дом. Вы можете приставить к моему горлу нож. Вы можете даже попытаться пробить мне голову. Но, мать вашу, зачем трогать орхидею?! Она-то вам что сделала, ублюдки?!
Я медленно выдохнул, загоняя психопата обратно в клетку. Цветок уже не спасти. А вот полы сами себя не отмоют.
Следующий час я провел в заботах.
Принял горячий, обжигающий душ, смывая с себя чужую кровь, грязь парка и запах дешевого парфюма незваных гостей. Вымыл голову, побрил лицо и макушку до идеального блеска. Вышел на кухню, сварил себе крепкий, густой эспрессо. Кофеин ударил по мозгам, проясняя мысли.
Девять утра.
Я опаздывал.
Катастрофически, просто феерически опаздывал в собственный офис. Моя репутация пунктуального бизнесмена сегодня трещала по швам.