Когда лезвие дошло почти до конца, Макс убрал нож. Он перехватил окровавленное ухо пальцами и резко, одним коротким, безжалостным рывком, просто оторвал его от головы.
Бандит обмяк, содрогаясь в конвульсиях и зажимая руками зияющую кровоточащую рану. Макс брезгливо отшвырнул кусок плоти в сторону мусора.
Меня замутило так сильно, что желчь подступила к самому горлу. Я судорожно всхлипнула, чуть подавшись вперед.
Макс услышал. Иди уловил движение.
Он замер, всё еще сидя на корточках над корчащимся телом, и медленно повернул голову. Его взгляд безошибочно нашел меня в темноте за баками.
В ту же секунду его лицо изменилось.
Ласковая, сумасшедшая улыбка психопата слетела, словно сорванная ветром маска. Глаза вспыхнули ледяной, чистой яростью. Его лицо исказилось от злости — такой первобытной и пугающей, что меня буквально парализовало.
Он злился не на бандитов. Он злился на меня.
С окровавленным ножом в руке он резко, хлестко взмахнул свободной рукой в мою сторону. Жест был грубым, приказным, не терпящим ни миллисекунды промедления: «Отвернись!».
Я сдавленно пискнула и рухнула обратно на грязный асфальт, вжимаясь лицом в собственные колени. Сердце билось об ребра с такой силой, что, казалось, сейчас сломает их. Я свернулась в крошечный комок в своей звуковой тюрьме, дрожа и молясь только об одном: чтобы этот кошмар поскорее закончился.
Глава 15
Макс
И снова пустая трата времени.
Я медленно вытер окровавленное лезвие ножа о куртку четвертого ублюдка, который теперь лежал у моих ног с перерезанным горлом. Он затих пару минут назад.
Допрос с пристрастием, ради которого я устроил этот кровавый спектакль с отрезанием уха, не дал ровным счетом никаких результатов.
Этот кусок мяса не знал ничего.
Вообще ничего.
Им просто скинули ее фотографию, адрес и перевели аванс. Всё.
Они пасли нас от самого моего дома, ехали следом до ресторана. А потом их куриные мозги просто устали ждать. Вышли покурить к машине.
Ну не дебилы ли?
Дилетанты. Феерические, сказочные дилетанты. Припереться к ресторану, где ужинают люди в костюмах за полмиллиона, в своих засаленных кожанках и спортивках.
Они светились в этом районе, как новогодняя елка в морге.
Я со вздохом убрал нож и опустил взгляд на себя.
Блять.
Брюки испачканы. На моем любимом свитере теперь красовались влажные, липкие пятна чужой крови. Как ни старайся работать аккуратно, артерии — штука непредсказуемая.
Придется на выходных ехать в торговый центр, покупать себе новые шмотки. А я органически ненавижу шопинг.
Огляделся по сторонам, оценивая габариты проулка.