Время растянулось в бесконечную, липкую резину. Минута? Пять? Десять? Я потеряла счет времени в своей беззвучной тюрьме.
Вибрации прекратились. Ничего не происходило.
Любопытство, смешанное с первобытным отчаянием, заставило меня приоткрыть глаза. Я должна была знать. Даже если это конец.
Опираясь дрожащими руками о грязный пластик контейнера, я медленно, на пару сантиметров, приподнялась и выглянула из-за угла.
Мой мозг отказался это воспринимать. Я смотрела немое кино. Жуткий, кровавый артхаус.
Трое бандитов лежали на асфальте.
Один — уткнувшись лицом в лужу непонятного происхождения, его рука была вывернута под неестественным углом. Второй лежал на спине, раскинув руки, и на его груди расплывалось огромное темное пятно, которое в полумраке казалось черным. Третий просто обмяк кучей тряпья у стены. Они не двигались. Ни один из них.
Но самое страшное было впереди.
Четвертый был еще жив. Он сидел на земле, вжавшись спиной в кирпичную стену проулка. Его плечи ходили ходуном — он бился в крупной, неконтролируемой дрожи, а рот был широко открыт, словно он кричал или хватал ртом воздух, умоляя о пощаде.
А прямо напротив него, на корточках, сидел Макс.
Он не выглядел уставшим. Он не тяжело дышал. Просто сидел в абсолютно расслабленной позе хищника, играющего с пойманной мышью.
Макс смотрел на трясущегося бандита и… улыбался.
Той самой пугающей, безумной улыбкой маньяка, которую я уже видела. Его губы шевелились — он что-то говорил, ласково, почти интимно наклонив голову набок.
Пистолета нигде не было видно. Зато в правой руке Макса, покоящейся на колене, был зажат огромный нож. Лезвие тускло блестело, и с его острия на грязный асфальт медленно капала густая темная кровь.
Макс говорил, улыбался и легонько, ритмично постукивал окровавленным лезвием ножа по кирпичной стене прямо возле уха седеющего от ужаса бандита.
Я зажала рот обеими руками, чувствуя, как по щекам катятся горячие слезы.
Он не человек. Он чудовище. И это чудовище только что убило троих человек.
А потом Макс поднял левую руку. Жестко, стальной хваткой он вцепился в затылок бандита, фиксируя его голову так, чтобы тот не мог дернуться. Правая рука с ножом плавно поднялась.
Я перестала дышать.
Лезвие легло на основание ушной раковины мужчины.
В абсолютной, ватной тишине эта сцена казалась сюрреалистичной. Макс сделал движение ножом. Медленно, с каким-то пугающим, садистским усилием, он начал резать плоть. Как повар режет кусок тугого сыра.
Бандит забился в его хватке, его рот распахнулся в немом, неистовом крике животной боли. Глаза выкатились из орбит. Густая, темная кровь хлынула по его шее, заливая воротник. Но Макс держал его намертво. Он продолжал улыбаться, медленно прорезая хрящ.