— Мам… это… — я лихорадочно хватала ртом воздух, пока Макс, стягивая куртку, с легким недоумением наблюдал за моей пантомимой. — Это… мой парень!
Макс замер.
Один рукав его куртки так и остался болтаться на локте. Его правая бровь медленно, очень медленно поползла вверх.
— Парень?! — взвизгнула мама — Какой еще парень?! Башкатова, когда ты успела?! Ты же мне говорила, что у тебя даже времени на чай нет! Ты вообще там учишься или по праздникам с мужиками расхаживаешь?!
— Мам, мы потом поговорим, он… он просто сюрприз мне сделал! — я несла откровенную, паническую чушь. — Я тебе позже всё объясню!
— Никаких позже! В эти выходные берешь своего «сюрприза», садитесь на автобус и приезжаете к нам! Отец должен на него посмотреть!
Гудки.
Я медленно опустила телефон на колени. Сил не было даже на то, чтобы выдохнуть.
В гостиной стояла тишина, нарушаемая только тиканьем настенных часов.
— Я не хочу быть твоим парнем.
— А нечего было орать как резаный на всю квартиру!
Как только эти слова вылетели из моего рта, я тут же захлопнула его обеими руками.
Да что ж у меня язык-то своей жизнью живет?! Зачем я злю человека, который вчера голыми руками человека на куски резал?!
Макс замер. Его взгляд потяжелел, приобретая те самые темные, опасные нотки.
— Напомню тебе, бессмертный ты хомяк, — он сделал плавный шаг в мою сторону, и я тут же вжалась в диван, — что это моя квартира. Я тут хозяин. И я разговариваю так, как хочу, и с той громкостью, с какой хочу.
Он навис надо мной.
— Одевайся давай, — сухо бросил он, отходя к барной стойке. — У нас праздник.
Я нервно сглотнула, не сводя с него настороженного взгляда.
— Какой праздник? Вы опять кого-то убили? Вытащили у кого-то кишки? Откусили кому-то нос?
Макс как раз делал глоток из бутылки.
Услышав мой вопрос, он подавился.
Закашлялся так сильно, что вода брызнула на столешницу. Огромный убийца согнулся пополам, отчаянно стуча себя кулаком по груди и вытирая губы тыльной стороной ладони.
— Настя, у тебя о моем досуге какие-то слишком мрачные представления. Я, между прочим, сегодня весь день вел конструктивные деловые переговоры. И даже никого не зарезал. Ни одного носа не пострадало, клянусь.
Он подошел ближе, облокотился на спинку кресла.
— Более того, я договорился, я выбил нам отсрочку. Ровно неделю нас с тобой никто не будет пытаться убить, взорвать или придушить перьевой подушкой. У нас семь дней абсолютного, легального иммунитета.
Сердце радостно екнуло.
— Вы серьезно? То есть… я могу пойти домой?
Макс посмотрел на меня как на умалишенную.
— Домой ты пойти не можешь, потому что дома у тебя больше нет. Плюс, через неделю на нас снова откроют сезон охоты. Мирон дал мне время подумать над его предложением.