Темп нарастает. Макс перестает сдерживаться так сильно. Его движения становятся жестче, глубже, увереннее.

Я теряю остатки контроля. Закидываю ноги на его узкие бедра, прижимаясь ближе, хочу впитать его целиком. Мои руки комкают простыню. С губ срывается первый громкий, несдержанный стон, за ним второй. Искры перед глазами складываются в сверхновые. Воздуха катастрофически не хватает.

Волна накатывает так стремительно, что я даже не успеваю испугаться. Низ живота скручивает тугим, сладким спазмом. Меня буквально подбрасывает на кровати, я вскрикиваю, царапая его спину, и с головой проваливаюсь в ослепительный, пульсирующий оргазм.

— Блять… — глухо, с каким-то звериным рыком выдыхает Макс мне в шею.

Я резко распахиваю глаза, судорожно хватая ртом воздух. Сердце колотится где-то в горле. Паника на долю секунды пробивается сквозь туман удовольствия.

— Что? — хриплю, пытаясь сфокусировать на нем взгляд. — Что не так?! Я что-то сделала не то?!

Макс замирает. Поднимает голову, смотрит на мое перепуганное лицо, и его губы медленно растягиваются в абсолютно счастливой, шальной улыбке.

Он наклоняется и мягко целует меня в губы.

— Всё супер, Дюймовочка. Больше не девственница.

Сглатываю, пытаясь унять колотящееся сердце, и, всё еще тяжело дыша, выдавливаю из себя с максимальной серьезностью, на которую способна:

— Больше нет. Круто.

Макс тихо, раскатисто усмехается. Он осторожно, придерживая за бедра, выходит из меня и садится на край кровати.

— Рад, что удовлетворил твои потребности, Катастрофа, — с легкой иронией бросает он, потирая лицо ладонями.

Я моргаю, приходя в себя. Холодок проходится по разгоряченной коже. Смотрю на его напряженную, блестящую от пота спину, потом перевожу взгляд ниже.

— А это… — запинаюсь, чувствуя себя ужасно неловко.

Макс поворачивает голову.

— Что?

— Ну, а ты… Ты же…

Он криво ухмыляется, поднимаясь на ноги с грацией огромного хищника.

— Нет, Катастрофа. Иди в душ. Я пока постель поменяю.

Только сейчас я опускаю глаза на смятые простыни. На белой ткани виднеются яркие, смазанные красные пятна. Моя кровь. Щеки снова обдает жаром. Господи, как же неловко.

— Извини…

— Это нормально, Насть. Иди.

Я подхватываю свою сброшенную футболку, прижимаю ее к груди и, путаясь в собственных ногах, сбегаю в ванную.

Щелкает замок.

Я включаю воду, настраивая почти обжигающую температуру, и встаю под тугие струи. Вода смывает пот, напряжение и остатки того животного страха, который жил во мне последние дни.

Я прислоняюсь лбом к влажному кафелю и закрываю глаза.

Я счастлива.

Это до абсурда странно, неправильно, нелогично — быть счастливой, когда завтра тебя могут убить наемники Мирона. Когда ты прячешься в квартире человека, который ломает кости голыми руками. Но прямо сейчас, под этим душем, в моей голове нет ни бомб, ни террористов. Есть только его руки, его губы и то невероятное чувство, когда он был внутри меня.