Она деловито двигает свой стул к другой ноге Вероники, скальпелем делает свежий надрез и начинает заново зашивать.
Нет, честно, я ее боюсь иногда .
— За что ты так со мной?! — Веронику бьет крупная дрожь, по щекам размазаны слезы и тушь.
— Я? Я ничего не делаю, — невинно поднимаю руки и тычу пальцем в Настю. — Это всё она.
Моя Катастрофа тут же вскидывает голову.
— А вот мне интересно, — тянет она, задумчиво глядя на Веронику. — Если она тебе изменила, зачем ты ей платил алименты?
— Расскажешь, Ник?
— Пошел ты! — выплевывает бывшая жена.
В ответ Настя берет бутылек и щедро поливает ее свежий шов чистым спиртом. Я даже сам невольно морщусь. Вероника визжит так, что закладывает уши, и отчаянно бьется на стуле.
— Я забеременела от него! — орет Ника сквозь слезы.
Настя замирает. Медленно поднимает на меня взгляд и обиженно дует губы.
— Ты говорил, у тебя нет детей.
— Слушай, сама же спросила, — вздыхаю, разводя руками.
Настя снова поворачивается к Веронике, ожидая продолжения.
— А когда я рассказала… думала, обрадуется, а он… заставил аборт сделать! А у меня срок уже большой был! — Веронику трясет от рыданий и злости. — Я отказалась, а он силой отвез меня к врачу, заплатил, и из меня его вырезали! Нашего ребенка!
Я медленно подхожу и наклоняюсь к ней, опираясь руками о колени.
— А почему я так поступил, Вероника? М?
— Потому что ты мразь конченая! — женщина снова срывается на истеричный визг.
Я опускаю взгляд. А моя Катастрофа, абсолютно невозмутимо, снова вяжет узлы на ее ноге.
— Дай договорить женщине, воробушек, она же старается.
Настя бросает на меня испепеляющий взгляд.
— Потому что ты не хотел ребенка! Ты не любишь детей! — вопит бывшая.
— Правильно. Вот, в принципе, и причина, Катастрофа, — киваю Насте.
— Ты платил ей алименты, потому что убил ее ребенка? — тихо спрашивает моя девочка, глядя на меня уже совсем другими глазами.
— Я сломал ей жизнь. Так что да, это было правильно. Даже если она мне изменяла, и ребенок, скорее всего, был от Беса. Я лишил ее выбора.
Настя выпрямляется. В ее руке всё еще зажат окровавленный скальпель.
— То есть… если я вдруг забеременею, ты тоже так поступишь? Я, вообще-то, хочу детей, Макс.
Подхожу к ней. Мягко, но уверенно забираю скальпель из ее пальцев, кладу его на металлический столик и нежно целую ее в светлую макушку.
— Ни за что, любовь моя. Если с кем я и буду делать мелких монстров, то только с тобой. Ты беременна?
— Нет, — она закатывает глаза. — Но ты не предохраняешься. И я тоже.
— Даст бог, и у нас появится Катастрофический Псих, — искренне смеюсь, прижимая ее к себе.