Прибор истошно, пронзительно запищал.
В ту же секунду все четверо мгновенно напряглись. Синхронно, как по команде, их руки метнулись под пиджаки. Раздался лязг затворов, и на меня уставились четыре черных ствола.
Я даже не моргнул. Замер, глядя на них с легкой, почти отеческой укоризной.
— Мальчики, не дергаться, у меня там очень нежная аппаратура.
Я медленно, двумя пальцами левой руки взялся за бегунок молнии на своей куртке. И плавно потянул ее вниз, распахивая грудь.
В приемной повисла мертвая, звенящая тишина. Лица охранников, еще секунду назад выражавшие презрительное превосходство, стремительно потеряли цвет, приобретая оттенок старой бумаги. Старший уставился на хитросплетение проводов, медицинские датчики ЭКГ, приклеенные к моей коже, и желтоватые брикеты пластичатки на прессе так, словно увидел Иисуса, пришедшего с дробовиком.
— Это что такое…
— Это гарант нашей конструктивной беседы, — миролюбиво улыбнулся я и постучал пальцем по фитнес-браслету на запястье. — Мертвая петля. Завязана на пульс. Если вы в меня выстрелите, если я упаду в обморок или если этот китайский кусок говна на моей руке разрядится — цепь замкнется. И мы все, вместе с этим прекрасным мраморным полом, дружно полетим на околоземную орбиту.
Я посмотрел на старшего, который даже дышать перестал.
— Сообщите Илье Марковичу, что Псих пришел. И скажите, чтобы заваривал чай быстрее. У меня батарейка садится. Девять процентов.
Старший сглотнул так громко, что я это услышал. Он медленно, трясущейся рукой поднес рацию к губам.
Через тридцать секунд передо мной распахнулись массивные дубовые двери.
Кабинет Мирона был похож на музей. Картины, тяжелая кожа, красное дерево. Сам хозяин сидел за столом — грузный, с аккуратной сединой и тяжелым, давящим взглядом бычьих глаз. Он не выглядел испуганным. Он выглядел раздраженным.
Я прошел внутрь, принципиально не застегивая куртку. Подошел к столу и сел в кресло для посетителей, вальяжно закинув ногу на ногу.
— Эффектно, — Мирон откинулся на спинку кресла, разглядывая мою грудь. — Но глупо. Решил поиграть в шахида из-за девчонки?
— Решил сэкономить наше с вами время, Илья Маркович. Ваши люди не умеют работать. Они портят мне паркет, ломают мои орхидеи и пугают мою женщину. Давайте перейдем к делу. Я живой, она под моей защитой. Отзываете своих псов, или я прямо сейчас устраиваю здесь филиал ада.
Мирон усмехнулся. Достал из хьюмидора сигару и неторопливо откусил кончик.
— Твоя женщина? — он сплюнул табачную крошку. — Ты хоть знаешь, кто она такая, Псих?
— Знаю. Студентка-медичка. Глухая. Которая просто не в ту дверь зашла. Она ничего не слышала, Мирон. Убивать ее не за что.