Наконец Таня заговорила:
— А отец… может поцеловать свою дочь?
Я резко посмотрел на неё.
Девушка сложила руки на коленях и косилась в сторону.
— Хотя бы в щёку…
— В щёку… можно.
— Вот как. Хорошо, — быстро пробормотала и кивнула Таня. — Тогда…
Она встала, неловко приблизилась и повернула голову. Я приподнялся. Таня покраснела. Я наклонил голову и прижал свои пересохшие губы к её щеке. Я почувствовал, как она вздрогнула и почти отпрянула, но удержала себя.
— С-спасибо.
— Незачто, — ответил я растерянным голосом.
— На самом деле я не против, если ты, эм… будешь моим…
Я кивнул.
— Хотя всё равно немного обидно, но я потерплю. Я уже взрослая, — прибавила девочка. — Ты же не думал, что я заплачу или закачу истерику?
— Мне кажется, ты закатила…
— Не считается! Ну ладно, — наиграно вздохнула Таня. — Пойду в свою комнату. Мне нужно немного прийти в себя.
С этими словами она прошла к себе и закрыла дверь.
Затем открыла, неловко прокашлялась и спросила:
— Можно я буду называть тебя «папа»?
Я быстро замотал головой.
— Хм. Ну и ладно. Дядя мне больше нравится, — высунув язык сказала Таня и захлопнула дверь.
Я вздохнул и свалился на софу.
В этот самый момент раздался щелчок, и в прихожей показалась Аня.
— Ты слышала?
— Да.
— И с каких пор ты об этом знаешь?
— Что она в тебя влюбилась? С самого начала.
— Правда? — удивился я.
— Я её мать.
— Хм… Ну да. Точно.
— Ты всё сделал правильно.
— Надеюсь.
— Если бы ты признался ей в любви, я бы вызвала полицию.
— Я не педофил.
— Да, тебе нравятся постарше.
— А ты откуда знаешь?
— Я твоя сестра.
Я прыснул.
— … Хочешь прогуляться? — поправляя волосы спросила Аня.
— Нет. Пусть это будет моим наказанием, — ответил я, продолжая разглядывать закрытую комнату Тани, из которой доносились и полоскали меня по сердцу звуки жалобного рыдания…
…
…
…
Придя в себя, Таня первым делом направилась в ванную — помыть заплаканное личико, — и по возвращению в зал уже давила улыбку. Мне при этом всё ещё было немного неловко. Я снова был один, — собственно, Ане всё ещё нужно было сходить в налоговую. Таня, верно заметив моё смущение, сказала:
— Нужно плакать, если тебя отвергают. Это формальность. А вообще я в порядке.
— Правда? — спросил я наигранно подозрительным голосом.
Она показала мне большой палец.
Я вздохнул.
— … К тому же всегда можно попробовать ещё раз.
И напрягся.
— Через пару лет, чтобы это не было слишком странно, — быстро прибавила Таня.
— … Удачи.
Она кивнула.
— Кстати, дядя…
— Что ещё?
— А мы правда были в той пустыне? И куда делся твой дом?
— А…
Совсем забыл. Нам ведь ещё предстоял «этот» разговор. Я вздохнул и посмотрел на кухню.