Надо или говорить, что успех данной фирмы напрямую зависел от нашего плана?
Судьбоносный момент неумолимо приближался. Азарт, выгода, отчаяние и надежда — все они смешались воедино и превратились в гремящую симфонию, которая полностью захватило пространство общественного дискурса. К тому времени, когда остатки конфедерации пришли в себя и стали вести ответную пропаганду, было уже слишком поздно. Крики их пропагандистов напоминали комариный писк. Они раздражали. Многие люди уже поставили жизни на успех данного предприятия, и последнее, что они хотели слышать, это то, что оно может провалиться.
Сам я всё это время сидел у себя в кабинете, наполнял песком бутылки и временами открывал окно и пытался расслышать разговоры, которые происходили на улице. В тот момент, когда единственной темой уличной беседы стало возрождение цивилизации и сокровище господина Натаниэля, я понял, что момент настал.
Через некоторое время мы снова переговорили с Крисс, после чего я приказал погрузить запасы драгоценного песка на Тиберий и подготовиться к отплытию.
Дорога была довольно близкая.
К этому времени над поверхностью воды оставались только те регионы, которые в прежние времена представляли собой горы и возвышенности. За многие годы у них появилась береговая линия, которая, однако, бежала на перегонки с постоянно возрастающим уровнем моря. Поэтому «изначальных» островов, тех, которые были таковыми ещё до начала великого потопа, почти не осталось, а значит почти любой клочок земли, если только заглянуть под воду, оказывался выпирающей «морщинкой» затонувшего континента.
Тиберий обогнул столичный архипелаг и причалил возле небольшого мыса, который в прежние времена, верно, представлял собой горный утёс. До самого горизонта простирались разноцветные палатки. На траве сидели журналисты. Богатые люди восседали на стульях и пригорках — они заранее выкупили себе лучшие места — в то время как бедняки теснились у подножия, откуда, правда, всё равно открывался прекрасный вид на всё происходящее.
Мы заранее старались подобрать такое место, где можно было уместить как можно больше народа.
Ведь именно они, люди и сила веры определяли успех или неуспех моего плана.
Встретили меня громогласными овациями; я принял их, как и подобает благородному человеку, который уже давно занимает важную руководящую должность.
Затем я поднялся на самый высокий холмик, на котором, в окружении прислуги и ряженных, как индюки, министров стояла Крисс. На ней была прежняя шелковая рубашка, в серебристых пуговицах которой переливалось безоблачное голубое небо, но вместо кавалерийских штанов появилась длинная белая юбка; волосы её были завязаны, однако за спиной подрагивал на ветру длинный золотистый хвостик.