— Андрей, если ты забыл, — мать становится прямо передо мной, — то я еще здесь и я с тобой разговариваю. После развода ты решил отдать жене все свое воспитание и уважение к матери?
Мне кажется, что она готова обвинить Юльку буквально во всем на свете, даже в том, что в этом году лето было в основном холодное и ее драгоценный виноград осыпался, даже толком не завязавшись.
— У меня важный разговор, одну минуту. — Остальные материнские слова не вижу смысла даже комментировать.
ДжиДжи присылает сразу несколько сообщений, в основном состоящих из солянки немецкого и английского. В понедельник, послезавтра, у ее босса дела в Варшаве, она должна быть рядом, но решила, что сделает маленький тур ко мне — хочет посмотреть город и достопримечательности и попробовать нашу кухню. Интересуется, не составлю ли я ей компанию и не соглашусь ли показать что-то интересное. Щедро сдабривает слова смайликами и слэнгом, как, наверное, любая двадцатипятилетняя девушка. Для меня это немного необычно, потому что Юля смайлики использовала крайне редко и только какие-то стандартные, когда хотела подчеркнуть особенный тон сообщения.
Я бросаю взгляд на часы, прикидываю, сколько времени мне нужно, чтобы добраться до аэропорта, с учетом того, что я уже за городом и отсюда примерно полчаса езды. Формально, отца мы уже поздравили, за его здоровье выпили (я только сок, потому что и так планировал слинять вечером). Думаю, отец на меня не сильно обидится, если от главного застолья я откланяюсь.
Пишу Гретхен, что готов быть ее гидом. Интересуюсь, как насчет того, чтобы остановиться у меня на этих пару дней. Она присылает восторженные смайлики. Я предлагаю подождать меня в кафе в аэропорту, потому что могу подхватить ее сам, и... она снова радуется и присылает сердечко.
Прячу телефон обратно в карман и тянусь к матери, чтобы поцеловать в лоб и поставить в нашем споре миролюбивую точку. Но она явно настроена договорить, потому что снова заходит с обвинений:
— Я предупреждала тебя насчет Юли, ты меня не послушал — и посмотри, чем все это закончилось! Еще раз связать жизнь не с той женщиной, я тебе не позволю!
— Я уже не в том возрасте, когда ты можешь мне что-то позволять или не позволять, — отрезаю на этот раз жестко. Уже без обиняков, потому что, если честно, то заебало по горлышко. — И давай договоримся: если ты еще хоть раз попытаешься подсунуть мне очередную «правильную девочку» и устроишь смотрины за моей спиной — я просто перестану сюда приезжать. Вообще. Сведу наши встречи к минимуму. Буду звонить отцу по праздникам — и на этом, я думаю, мы с ним тоже договоримся. Ты меня услышала?