Дела, конечно же, были — и фигуры в камуфляже тут же разбрелись по всему лагерю, унося все ненужные вопросы с собой. Кто-то вернулся на пост у стены, кто-то зашагал обратно к воротам, а где-то с полдюжины вольников поволочили ноги к землянке — досыпать после ночных приключений с медовухой и ящерами.

Только Седой так и остался нависать над нами внимательной и хмурой серой птицей. Его трофейная игрушка явно заинтересовала куда больше, чем остальных. Но все же не настолько, чтобы спуститься из своего гнезда на сосне.

— Так… Ладно, побаловались — и хватит. — Я поставил на землю расплескавшуюся чашку с кофе и поднялся со стула. Ты, Гусь, давай-то потрудись исправить последствия своего полета. А ты, — Я повернулся к Жихарю, — хватай этот карамультук и вези домой от греха подальше. Пока ненароком не попал не в те руки.

Не то чтобы отобранная у лесных бродяг фузея показалась мне таким уж опасным супероружием — нет, ничего подобного. Той же магией я смог бы нанести куда больше урона, и при этом даже не пришлось бы насыпать в ствол порох, заталкивать шомполом пулю, возиться с пыжом… Однако чутье Стража подсказывало: штуку, способную одним выстрелом срубить сосну, лучше держать в безопасном месте.

Подальше от ее хозяев.

— Эт самое, ваше сиятельство… — Жихарь подобрал фузею с земли — осторожно, будто держал ядовитую змею. — А пули куда?

— Туда же, — буркнул я. — Можешь Катерине Даниловне дать посмотреть — вдруг скажет чего?..

Ее сиятельство вредина в последнее время нечасто со мной разговаривала. Отвечала односложно, и даже не предложения вместе поковырять в металлических потрохаха Святогора воротила нос и фыркала. Я будто вернулся обратно куда-то в первые недели сентября, когда сестра терпеть меня не могла и чуть ли не в глаза называла словом на букву «б».

То есть — бастардом.

Впрочем, справедливости ради, ко всем остальным домашним она относилась примерно так же: дерзила, вставал из-за стола, не доев и половины, и немалую часть дня проводила в своей комнате на втором этаже.

Почти всю часть дня, если точнее — кроме той, что Катя тратила на возню в оружейне. Детали автоматонов, плазменная пушка в морде Пальцекрыла, волот, жив-камни и мои заготовки из кресбулата явно интересовали ее куда больше, чем люди.

И в чем-то я ее, пожалуй, понимал: в последнее время все без исключения Костровы буквально воплощали собой ту еще стервозность.

Даже дядя.

Когда я подошел к землянке, где мы оставили пленников, оттуда уже вовсю доносилась ругань. Я собирался лично допросить захваченных в ночном бою лесных стрелков, но кто-то меня, похоже, опередил. И ему настолько не терпелось вытрясти всю подноготную, что даже грохот фузеи снаружи не показался достаточно солидным поводом, чтобы отвлечься.