Спустившись вниз, я поначалу увидел только широкие спины Рамиля с Василием. Но потом глаза привыкли к полумраку, и я сумел разглядеть четыре фигуры, стоящие на коленях вдоль бревен стены, и дядю, который неторопливо прохаживался туда-сюда. Судя по мрачным и перепуганным физиономиям пленников, он «колол» их уже давно — и с пристрастием.

У самого взрослого — коренастого темноволосого мужика лет тридцати с чем-то — на лице красовались кровоподтеки. Кое-какие наверняка наставил ему я, пока тащил с ящера на землю, однако некоторые свежими. Второй пленник выглядел чуть получше, зато третий больше походил на отбивную, чем на человека. Дядя еще ночью не постеснялся пройтись по нему кулаками и ботинками, а сегодня, кажется, добавил еще.

Девчонке повезло больше. Ее пока не били, но рана в ноге и сама по себе наверняка была той еще пыткой. Пуля зацепила кость, и я еще ночью всерьез подумывал везти всех в Гром-камень. Однако все же решил остаться хотя бы до обеда — на тот случай, если где-то в Тайге прячется еще пара-тройка лесных бродяг с их чертовыми ящерицами.

— Не хочешь говорить? — Дядя склонился над пленницей. — Думаешь, спасать вас придут? Как бы не так — сгниете тут. Пристрелим и Тайгу выкинем — курицам вашим чешуйчатым на радость.

Грубовато. Но никаких возражений ни у кого, конечно же, не нашлось: один из ребят Сокола получил пулю в плечо, а второму ящер прокусил руку до самой кости, так что сочувствие к пленным испытывала бы разве что Полина — но ее здесь не было. А остальные наверняка только обрадовались бы, вздумай дядя хоть прямо сейчас повесить девчонку на сосне за частоколом.

— Пошел к черту, — отозвалась она, поднимая голову.

Страха в ее глазах… нет, пожалуй, все-таки был. Сражение, пуля в ноге, гибель товарищей, пуля в ноге и бессонная ночь в землянке вытянули бы силы из кого угодно. А дядя с его габаритами и сердитой физиономией умел становиться и убедительным, и даже угрожающим. На мгновение показалось, что он сейчас ударит пленницу.

— Послушай, ты! — Дядя схватил девчонку на ворот и одним движениям поднял — легко, будто к нему вдруг вернулся Дар, способный наполнить тело сверхчеловеческой силой. — Говори, где выше логово. Или Матерью клянусь — я ваши головы на частокол насажу!

— Боюсь, так ты от них ничего не добьешься. Не расскажут.

Я со вздохом раздвинул плечами Рамиля с Василием и прошел вглубь землянки, на ходу соображая, каким способом можно вытащить из лесных бродяг хоть что-то полезное. Желательно перед этим не переломав им половину костей.

Не то чтобы меня так уж волновала этическая составляющая вопроса. Или возможные последствия — в этом мире такие понятия, как права военнопленных вероятнее всего еще не придумали. На своей земле или тут, в Тайге, я вполне мог повесить налетчиков без суда и следствия, и государь в лице его сиятельство Павла Валентиновича скорее был бы мне признателен.