Боли я не почувствовал — только увидел, как на месте разреза тут же выступила кровь. Густая и темная настолько, что она казалась почти черной. Закончив со мной, Галка ловко крутанула короткую рукоят, развернула лезвие к себе и уколола острием собственный палец.

— Дурная кровь, выходи, на живую посмотри…

Не знаю, являлись ли слова обязательной частью ритуала, или Галка произносила их лишь для того, чтобы не забыть правильную последовательность действий — описывали они все неплохо. Вряд ли в реальном мире все выглядело настолько же эффектно, но здесь, среди серых теней астрала, капелька на тонком пальце вдруг засветилась желтовато-зеленым огоньком аспекта Жизни.

И мне в живот будто воткнули раскаленный добела клинок. Невидимое лезвие прошло снизу вверх, с влажным хрустом провернулось где-то на уровне сердца, а потом боль прокатилась по плечу и оттуда спустилось обратно через локоть.

— Мать… — выдохнул я сквозь зубы.

Кровь на моей ладони пошла пузырьками, и из раны вырвались похожие на волоски ниточки. Которые вились, как щупальца кракена и, покидая плоть, суетливо ползли по воздуху к сияющей капельке на пальце Галки.

Смерть всегда пожирает Жизнь — так, кажется, говорил старик Молчан?

— Давай, князь! — скомандовала та. — Гони эту дрянь!

Легко сказать… Все мышцы тела разом скрутило от боли, и я понятия не имел, как можно вытащить наружу аспект, намертво переплетенный в Основе с еще четырьмя. Поэтому просто представил, как некая невидимая, но могучая сила собирает густую черноту по капельке, связывает ниточки и вытягивает через порез на ладони… куда-то.

Кажется, сработало. Из рук и груди будто вынимали кости, в глазах темнело, однако Смерть выползала наружу извивающейся черной змеей. Ее было так много, что поток не смог удержаться в воздухе, шлепнулся на пол, растекся черной кляксой.

И пополз к Галке, цепляясь за доски чем-то похожим на когтистые лапы. Насколько я успел запомнить, после изгнания аспект не мог долго существовать вне тела носителя, а наличие рядом огня не позволяло ему залезть обратно, но этого не случилось.

Смерти оказалось столько, что она почти обрела собственное сознание. Дергалась, отползала, когда ее черного маслянистого бока касались отблески пламени, полыхающего в горне — но не исчезала. А продолжала двигаться, вытягивая из моей ладони остатки длинного тонкого хвоста.

За него-то я и ухватился — иначе уродливая клякса уже добралась бы до скорчившейся под верстаком фигуры.

— Отпусти, князь! — Голос Галки звучал глухо, будто издалека. — Или она обратно полезет!