Спал я плохо. Сон приходил короткими урывками, постоянно возвращая меня в Архив, где голос незнакомца снова произносил странную фразу о Башне Потока и закрытых дверях. Проснулся я еще до рассвета и первым делом снова открыл книгу. Листы встретили меня обычной желтоватой бумагой без единого следа ночных символов. Несколько минут я молча сидел за столом, разглядывая пустые страницы, пока наконец не убрал книгу обратно в плотную ткань. В этот момент я окончательно понял одну простую вещь. Теперь эта книга принадлежала не Архиву. Теперь она принадлежала мне, а значит, отвечать за нее тоже придется мне одному.
Утро начиналось совершенно обычно, и именно это выглядело самым странным. Академия жила привычной жизнью: студенты спешили на занятия, преподаватели неторопливо пересекали внутренний двор, над башнями медленно поднималось солнце, окрашивая каменные стены теплым золотистым светом. После событий прошедшей ночи вся эта картина казалась почти нереальной. Я поймал себя на мысли, что еще вчера воспринимал Академию как огромное учебное заведение, а сегодня видел перед собой место, скрывающее слишком много чужих тайн. Я уже собирался убрать книгу глубже в шкаф, когда неожиданно услышал торопливый голос Егора из коридора. Староста стучал сразу в несколько дверей подряд и без привычного спокойствия повторял одно и то же: всем немедленно собраться во внутреннем дворе. Преподаватели экстренно меняют расписание, и, судя по их лицам, произошло что-то такое, чего в Академии давно не случалось.
Я успел только застегнуть куртку и спрятать сверток с книгой в самый дальний угол шкафа, прежде чем вышел в коридор. Почти все двери уже были открыты, и сонные первокурсники торопливо собирались, пытаясь одновременно понять, что вообще происходит. Обычно утренние построения сопровождались ленивыми разговорами, шутками и недовольством ранним подъемом, но сегодня никто не выглядел раздраженным. Напротив, по этажу быстро распространялось напряжение, которое невозможно было объяснить одними словами. Даже те, кто обычно отпускал колкости по любому поводу, сейчас говорили вполголоса, постоянно поглядывая в окна, будто надеялись увидеть там ответ раньше остальных. Егор появился в конце коридора и, заметив меня, коротко махнул рукой, предлагая не задерживаться. Староста двигался значительно быстрее обычного, а это само по себе было плохим знаком.
Во внутреннем дворе уже выстроились почти все первокурсники. Преподаватели не разговаривали между собой, лишь быстро обменивались короткими взглядами и постоянно прислушивались к чему-то, происходящему далеко за пределами Академии. Я сразу заметил Виктора Андреевича. Обычно тот встречал студентов с легкой иронией, словно заранее знал, какую ошибку они допустят первой, однако сегодня лицо Лаврова стало жестким, почти незнакомым. Рядом стояли еще несколько преподавателей, которых я видел лишь однажды во время общего собрания. Их мантии отличались от обычных: вместо серебристой вышивки на плечах поблескивали темно-стальные знаки Императорской Академии, а на поясах висели короткие боевые жезлы. Это были уже не наставники. Перед студентами находились люди, готовые в любой момент перейти от обучения к настоящему бою.