Пока первокурсники пытались строиться, двор неожиданно начал заполняться старшими курсами. Никто не подгонял их, никто не выкрикивал команды, но двигались они удивительно быстро и слаженно, словно подобные сборы происходили далеко не впервые. Я невольно отметил, что среди старших почти не было испуганных лиц. Кто-то выглядел сосредоточенным, кто-то спокойно проверял крепления защитных браслетов, кто-то уже заранее распределялся по небольшим группам. Несколько студентов даже успели надеть облегченные боевые плащи поверх формы. Эта спокойная, почти будничная подготовка пугала значительно сильнее возможной паники. Она означала, что происходящее здесь давно считается частью жизни Академии.

Я уже собирался спросить Егора, что происходит, когда над территорией Академии внезапно прокатился низкий гул. Он не был похож ни на звон колокола, ни на звук сирены. Казалось, сама земля на мгновение начала вибрировать, а вместе с ней дрогнули стены старых корпусов и высокие башни. В следующее мгновение над центральным куполом вспыхнул огромный алый магический круг, видимый, наверное, из любой точки города. Разговоры оборвались мгновенно. Даже старшекурсники одновременно подняли головы к небу. Через секунду по всей Академии один за другим вспыхнули десятки защитных барьеров, накрывая корпуса прозрачным серебристым куполом. И только тогда я впервые увидел, как Алексей Миронович Орехов буквально выбежал из главного корпуса, забыв о привычной сдержанности, с которой ректор держался все это время. Это зрелище оказалось страшнее любого сигнала тревоги. Если человек, которого невозможно было вывести из равновесия даже приказом Императора, сейчас бежал, значит случилось именно то, к чему Академия готовила своих студентов многие годы.

Ректор не стал подниматься на возвышение и ждать, пока стихнут последние шепоты. Он остановился прямо перед строем студентов, быстро обвел взглядом внутренний двор и впервые за все время обучения выглядел не руководителем Академии, а человеком, который принимает решения на войне. Его голос прозвучал громко, но без привычной торжественности. Орехов сообщил лишь то, что было необходимо знать каждому: за внешним защитным периметром зафиксирован разрыв Потока. Подобные аномалии случались редко, однако именно они чаще всего становились причиной появления существ, которых в Империи предпочитали видеть только на страницах учебников. Пока Академии непосредственная опасность не угрожает, но с этого момента все переходят на протокол чрезвычайной готовности. После этих слов по рядам пробежала тяжелая волна молчания. Никто больше не задавал вопросов ради любопытства.