Кассий тихо рассмеялся, а я лишь покачал головой. Кажется, мне действительно предстояло привыкать к новой жизни. И почему-то начинало казаться, что самым опасным испытанием в ней окажется вовсе не Нулевая лицензия, а ежедневное общение с человеком, который умудрялся отвечать серьезно даже на шутки.

Мы свернули в длинную галерею, окна которой выходили на внутренний двор дворца. С высоты открывался вид на тренировочные площадки Императорской гвардии. Несколько десятков бойцов одновременно отрабатывали связки ударов, и со стороны их движения выглядели настолько слаженными, будто всеми управлял один человек. Воздух дрожал от звона стали, коротких команд и ритмичных ударов учебных клинков, а где-то дальше слышался глухой рокот Потока, питающего защитные механизмы дворца.

Я остановился у окна.

— Красиво.

Виктор даже не взглянул наружу.

— Опасно.

— Вот поэтому мы с тобой и видим мир по-разному. Я смотрю на людей, которые тренируются. Ты уже представляешь, сколько из них смогут меня убить.

— Двадцать восемь.

Я медленно повернул голову.

— Ты сейчас серьезно?

— Нет.

Он выдержал короткую паузу.

— Двадцать девять. Одного сначала не заметил.

Кассий тихо рассмеялся.

— Виктор, иногда мне кажется, что чувство юмора у тебя появляется исключительно в те моменты, когда окружающим становится особенно не по себе.

— Значит, оно работает.

Я тяжело вздохнул.

— Теперь начинаю понимать, почему Император отправил меня именно с вами. Один постоянно шутит так, что хочется расслабиться. Второй — так, что хочется оформить завещание.

— Хорошее сочетание, — спокойно ответил Виктор. — Именно оно обычно помогает людям дожить до старости.

Мы двинулись дальше. По мере того как мы удалялись от зала Совета, дворец менялся. Исчезли огромные мраморные галереи и торжественные залы. Им на смену пришли широкие рабочие коридоры, где кипела настоящая жизнь. Чиновники обсуждали отчеты прямо на ходу, офицеры получали новые приказы, курьеры почти бежали с запечатанными футлярами в руках. Здесь не было ощущения роскоши. Здесь работала машина, управлявшая всей Империей.

— Если честно, — сказал я, — всегда представлял дворец совсем иначе. Думал, здесь все неспешно ходят, произносят длинные речи и периодически устраивают балы.

Кассий усмехнулся.

— Балы действительно бывают.

— А длинные речи?

— Только если кто-то хочет, чтобы его перестали слушать.

— Тогда почему Совет заседал почти без остановки?

— Потому что хорошие политики говорят ровно столько, сколько необходимо, — ответил Виктор. — Все остальное они делают уже после разговора.

Эта фраза заставила меня задуматься. Я вспомнил лица глав Великих Домов, их спокойные улыбки, короткие реплики и взгляды, которыми они обменивались чаще, чем словами. Впервые за весь день стало ясно, что настоящее заседание, возможно, только начинается. Просто теперь оно продолжится в кабинетах, письмах, личных встречах и договоренностях, о которых никто никогда не узнает.