— Максим Воронцов, представьте, что завтра вы просыпаетесь без Нулевой лицензии. Она исчезла так же неожиданно, как появилась. Кем вы останетесь после этого?

Вопрос оказался настолько неожиданным, что в зале воцарилась полная тишина. Никто не ожидал разговора именно с этого. И почему-то мне показалось, что сейчас этот человек проверял не мою силу.

Он проверял,не успел ли я сам поверить, что вся моя ценность заключена в одной лицензии.

Несколько секунд я молчал. Не потому, что не знал ответа, а потому, что впервые за последние дни мне задали вопрос, на который нельзя было ответить правильно. Можно было назвать профессию, мечту или будущую должность, но все это прозвучало бы слишком мелко для человека, прожившего явно не один десяток лет при дворе. Он спрашивал совсем о другом. Он хотел понять, исчезну ли я вместе со своей лицензией.

Я медленно поднял взгляд.

— Если честно, то сначала я, наверное, очень разозлюсь. Не из-за потерянной силы и не из-за упущенных возможностей. Меня разозлит то, что за последние несколько дней почти никто не пытался узнать меня самого. Все обсуждают лицензию, спорят о ее значении, строят планы на мое будущее. Иногда создается ощущение, что без нее меня будто вообще не существует.

По залу пробежала едва заметная волна движения. Кто-то опустил взгляд, кто-то, наоборот, внимательно подался вперед. Старик не перебивал. Он слушал так внимательно, будто ответ только начинался.

— Но если отбросить лицензию… — продолжил я уже спокойнее, — останется человек, который вчера приехал в столицу с одной простой целью — учиться. Я не перестану быть Максимом Воронцовым только потому, что исчезнет документ, который получил несколько дней назад. Лицензия может открыть двери, но она не научит принимать решения, отвечать за свои ошибки или держать слово. Это все равно придется делать самому.

Седовласый мужчина неожиданно улыбнулся. Не победно и не снисходительно, а так, словно услышал именно то, что надеялся услышать.

— Благодарю, молодой человек. Теперь мне гораздо понятнее, почему Император проявил к вам такой интерес.

Не успел он занять свое место, как с противоположной стороны стола раздался негромкий смешок.

— Простите, Арманд, но вы снова проверяете характер там, где решается совсем другой вопрос.

Голос принадлежал мужчине лет сорока пяти с безупречно уложенными темными волосами и холодными серыми глазами. Его мундир выглядел скромнее большинства присутствующих, но именно эта сдержанность сразу привлекала внимание. Он не носил тяжелых украшений, не пытался подчеркнуть свой статус и говорил так спокойно, будто давно привык, что его не перебивают.