Впрочем, до этого еще далеко. Пока же оглан Мустафа привел свою орду в далекие земли урусов — прибарахлится.

Ну и, надо сказать, сходил он не без успеха — Мустафа сотоварищи взяли неплохую добычу «повоева власти и села Рязанскиа» . Взяв «полон многий» , он повернул лошадей, но почему-то не ушел окончательно, а «ста на Поле» . Через какое-то время от него в Рязань прибыли ходоки с предложением к рязанцам выкупить полон обратно: оглан решил не тащить добычу в Казахстан, а продать на месте — по вполне божеской цене. Рязанцы, радуясь, что так славно все обернулось, выкупили своих пленников и довольные отъехали обратно.

Но вскоре узнали, что история с Мустафой еще не закончилась. Этот незваный гость никак не мог откланяться, и через какое-то время опять объявился под Рязанью. Но на сей раз не за добычей: «Мустафа же паки прииде в Рязаньна миру, хотя зимовати в Резани: бе бо ему супротивно на Поли нужи ради великиа» . Зимовать он решил в Рязани, слышали?

Все это, конечно, со стороны выглядит смешно — «люди добрые, дайте напиться, а то переночевать негде», но на деле комичное поведение Мустафы летописец вполне нормально объясняет. Дело в том, что зима 1443/44 года выдалась на редкость суровой — «а зима люта и вельми зла, и снези велици и ветри, и вихри силни» . Встав «на Поле» , Мустафа, по всей видимости, понял, что с добычей он до родных кочевий не дойдет. И не спасет их даже умение косматых татарских лошадок разрывать копытами снег и добывать мерзлую траву — просто добывать было нечего, «Поле все в осень пожаром погоре» . «Местные» татары, зная о случившемся, откочевали южнее, а пришедший издалека Мустафа из-за своего неведения и влип, оказавшись в положении хуже губернаторского. Тогда он по бросовым ценам «скинул» весь полон, но пока распродавался, снега, очевидно, еще подвалило, и стало ясно, что татарам не уйти и налегке. Выбор у Мустафы был не богат — помирать в степи или проситься на зимовку к тем, кого он только что ограбил.

Рязанцы, к их чести, вошли в положение незадачливого командира, и дозволили недавнему налетчику остаться. Тем бы и завершилась эта анекдотичная история, но тут вмешалась Москва, и комедия обернулась трагедией.

Москва, как вы знаете, в то время уже потихоньку пыталась подгрести Рязань под себя, и тамошнийкнязь , узнав о заключенном рязанцами соглашении, осерчал. Дело в том, что татары в последнее время просто повадились наезжать с набегами. Не далее как год назад на Рязань уже приходили набежники, правда, не из Узбекской, а из Большой орды: «Приходиша татарове Болшиа Орды на рязаньскиа украйны и много зла сотвориша и отъидоша с полоном» .