Посему нынешних налетчиков Васенька решил наказать — из Москвы на Рязань вышло войско под командованием воевод князя Василия Оболенского и боярина Андрея Федоровича Голтяева. По пути к нему присоединились отряды «мордвы на ртах (лыжах)с сулицами (короткими копьями)и с рогатинами и с саблями» , а уже в рязанских землях к московскому войску примкнули какие-то«казаки рязаньскиа» (и это первое упоминание о казаках в русских летописях).

Рязанцы же, узнав о приближении московского войска, велели татарам покинуть город — сами, мол, между собой разбирайтесь. Поэтому отряд Мустафы ждал московскую рать в заснеженном поле, на берегу речки Листани. Казалось, комедия продолжается — степное воинство больше напоминало толпу бомжей: «Татари же отнюдь охудеша и померзоша, и безконни быша, и от великаго мраза и студени великиа и ветра и вихра луки их и стрелы ни во что же быша; снези бо бяху велици зело» .

Если кто не понял — поясню. Отряд Мустафы оголодал и обморозился, у них практически не осталось лошадей, и биться против московской конницы и «мордвы на лыжах» им пришлось в абсолютно непривычном для кочевников пешем строю, причем в глубоком снегу. Страшный мороз и сильный ветер сделали практически бесполезным главное оружие татар — лук, и полагаться они могли только на свои сабли. Тем не менее, бой они приняли.

Как вы наверняка догадываетесь, ни русские летописцы, ни русские историки особой любви к татарам не испытывали. Но об этом последнем бое татарского царевича Мустафы все, не сговариваясь, пишут с искренним уважением и к царевичу, и к его обреченному отряду. Мустафа был невезучим атаманом и, наверное, неважным полководцем, но смерть свою он принял красиво. Умер, как подобает истинному воину. Вот как описывает эту битву Николай Карамзин:

«Татары, цепенея от сильного холода, не могли стрелять из луков и, несмотря на свою малочисленность, смело пустились в ручной бой. Они, конечно, не имели средства спастися бегством; но от них зависело отдаться в плен без кровопролития: Мустафа не хотел слышать о таком стыде и бился до изнурения последних сил. Никогда Татары не изъявляли превосходнейшего мужества: одушевленные словами и примером начальника, резались как исступленные и бросались грудью на копья. Мустафа пал Героем, доказав, что кровь Чингисова и Тамерланова еще не совсем застыла в сердце Моголов; другие также легли на месте; пленниками были одни раненые, и победители, к чести своей, завидовали славе побежденных».

Вот, собственно, и вся история.

А теперь я объясню — к чему я вспомнил эту грустную повесть о невезении и милосердии, стойкости и мужестве.