Вроде бы — чего волноваться? Веришь — ну и верь себе, хоть в Японии, хоть в Зимбабве. Но я напомню, что по церковным канонам почти все вы, как, впрочем, и я, давно не имеете к православию никакого отношения, и неважно — крестили вас или нет. Потому что человек, не посещающий церковь, не причащающийся, не исповедующийся, не выполняющий все потребные обряды, православным быть перестает. Он просто исключается из числа правоверных. А что было делать бедному Афоне, которого шесть лет (!) мотыляло по «нечистым» землям, от Персидского залива до Индии, и от Эфиопии до Казанского ханства?

'

А когда Пасха, праздник Воскресения Христова, не знаю; по приметам гадаю — наступает Пасха раньше бесерменского байрама на девять или десять дней. А со мной нет ничего, ни одной книги; книги взял с собой на Руси, да когда меня пограбили, пропали книги, и не соблюсти мне обрядов веры христианской. Праздников христианских — ни Пасхи, ни Рождества Христова — не соблюдаю, по средам и пятницам не пощусь…. [6] '.

Естественно, православный делает единственно возможный вывод: «О благоверные христиане русские! Кто по многим землям плавает, тот во многие беды попадает и веру христианскую теряет. Я же, рабище Божий Афанасий, исстрадался по вере христианской» . Мудрено ли, что уже на обратном пути Афанасий, мягко говоря, невесел: «А иду я на Русь с думою: погибла вера моя, постился я бусурманским постом».

Я практически каждый год езжу в Феодосию. И практически всегда, когда появляюсь на старом Карантине, захожу в церковь, в которой, по преданию, молился Афанасий, высадившись в Кафе. Эта была первая христианская церковь, встреченная им за шесть невыносимо долгих лет. С каким чувством он там молился — пусть каждый представит сам.

Возникает вопрос — а что делать, коли ты в землях, «куда Христос не дошел», и остаться христианином, по сути, у тебя нет никакой возможности. Умирать не хочется никому, а уж губить душу — тем паче. Но человек на то и человек, что всегда найдет выход, по крайней мере, договориться с самим собой.

Приведу еще одну цитату, на сей раз очень позднюю. Это уже середина 19 века, воспоминания русских рабов, выведенных из Хивинского ханства (тех самых — последних, кто заплатил этот многовековой русский «налог»). Вот что говорит бывший рыбак, украденный в рабство на Каспии:«Некоторые только, может быть, лишившиеся в России родных и привыкшие к Хиве, не пошли из плена и особенно те которые обусурманились; а это случилось потому, что ни церкви, ни священника у нас не было, — а русские находились там и по 20 и по 30 лет, не исполняя никаких обрядов, ни исповеди, ни причастия, ни венчания, ни крещения. Нужда заставила омагометаниться и привыкнуть к мечети и мулле [7] (разрядка моя — ВН)».