Начать можно с одной истории, приключившейся в XVIII веке и изложенной Михаилом Акишиным в статье «Побратался поп с шайтаном». Там тоже про борьбу Российской империи с пережитками язычества у новообретенных подданных. Началась эта история в феврале 1723 года, когда протопоп Покровской церкви Самаровского яма Иванов объезжал свою епархию. Во время инспекции новокрещенные остяки (ханты) повинились в том, что «забыв заповедь Божию… по прежней своей остяцкой вере приносили жертву бездушному кумир [4] у» . А попутно сдали своего батюшку — священника Дорофея Скосырева, который о чинимом нерадивой паствой непотребстве знал, но от своего церковного начальства всячески скрывал «за мзду» .

Понять батюшку можно — и начальство ему за плохое исполнение своих обязанностей всыпать могло, и опять-таки, шкурный интерес имелся.

Иванов рассказом, естественно, заинтересовался, и начал допрашивать каявшихся грешников уже всерьез. Выяснились весьма любопытные подробности. Батюшка, оказывается, не только покрывал «раскрестившихся» прихожан, но и узурпировал себе право приносить жертвы кумиру. Причем бизнес поставил на широкую ногу — меха «на жертву» идолу собирал с остяков не только в своей волости, но отправлял посыльных собирать приношения божку со всего окрестного народа, вплоть до Сургута.

Более того — для утверждения своей монополии он «побратался с идолом» . Вот что рассказали доносчики: «…одного шайтана называл себе братом болшим, того ради, что он, поп брал всякое приношение с ним, шайтаном, пополам. А братался он, поп, с ним, шайтаном, расою своею черною, канфовою, которая ряса обретается на нем, шайтане, и доднес, а за тое рясу взял он, поп, с него, шайтана, за братство лисицу ценою в 8 рублев, да выдру ценою в рубль [5] » . Ну, ряса за возможность жить с ренты — невеликая цена…

Народ начал было возмущаться размером поборов, но батюшка разговоры пресек старым как мир доводом — я, де, не себе все на карман пускаю, а и с начальством делюсь — часть пойдет на лапу скимонаху Феодору. Новокрещен Мазарга простодушно предложил — коль, мол, начальство в курсе и не возражает, давай «шайтана» в церковь занесем и рядом с иконами поставим, что бы два раза молиться не таскаться, ноги не быть. Однако поп почему-то осерчал, и гонялся за Мазаргой по двору с палкой.

Дело дошло до митрополита, корыстолюбивого батюшку повязали. На допросе тот «ушел в несознанку», признал только что «пьянским обычаем… говорил, называя шайтана… братом болшим» . А все остальное — навет. Идола в глаза не видел, рясу шайтану не отдавал, мзды не вымогал, все меха прихожане несли ему «в почесть».