Но следственная комиссия, посланная к виноватым и допросившая 65 остяков Шайтанчиковых, Миткиных, Кеушковых, Кондинских юрт и Вас-Пукольской, Белогородской и Сухоруковской волостей, установила, что батюшка брешет. Все подтвердилось, более того, батюшка сам же помогал доставить идола в стойбище, работая «на шухере» — ехал впереди, что бы, при встрече с русскими, предупредить тащащих своего божка хантов.

Остяков, естественно, построили и, вызывая «по кликовому списку» , заставляли их «един по единому проклинать и плевать» на кумира. После чего «шайтана» сожгли вместе с рясой священника. Провинившийся же батюшка получил по полной мере — был расстрижен и отдан под гражданский суд. В 1727 году Тобольская губернская канцелярия приговорила бывшего священника Скосырева «бить кнутом и, вырвав ноздри, сослать в Нерчинск на серебряные завода вечно в работу» . То есть — вечная каторга.

Такая вот смесь из комедии с трагедией. Ничтожный эпизод из истории освоения Сибири. Можно, конечно, похихикать над корыстолюбивым батюшкой, а можно и призадуматься. Сидит он себе одинешенек в окружении «идолопоклонников» — дни, недели, месяцы, годы… С чужими, непонятными людьми, на «чужой земле». И тогда за историей незадачливого попа встает очень серьезная проблема — мироощущение человека, попавшего в чужие, «бесерменские» земли.

А это уже не комедия. Здесь вполне серьезная драма, если не трагедия. Дело в том, воспринимали тогдашние люди «свои» и «чужие» земли совсем не так, как сейчас. Сейчас что — слетал в командировку в Улан-Удэ или в Ханты-Мансийск — и что? О чем говорить-то?

Другое дело тогда. Выезд, тем более надолго в, как ее назвал Грозный, «безбожную и невернейшую землю» — это не просто тяготы командировки. Это реальная возможность не то что погибнуть — помереть в те времена было пара пустяков. Опасность была куда серьезнее — погубить свою бессмертную душу. И с этой точки зрения путешествие в «неправедные» земли мало чем отличалось от схождения в преисподнюю.

Нырнем гораздо глубже во времени, поближе к моим героям. Помните тверского купца Афанасия Никитина, который через двадцать лет после описываемых событий уйдет в свое знаменитое путешествие? Безусловно, помните. А сочинение его, знаменитое «Хождение за три моря» читали? Наверняка ведь — нет. Я тоже, как ни стыдно признаться, прочел уже после университета. И с удивлением обнаружил, что это вовсе не путевые заметки первого «руссо-туристо». Нет там никакого тревел-блога, записки эти, по сути, представляют собой истошный вопль человека по своей гибнущей православной душе и фактически уже погубившего самое дорогое, что у него было.