Итак, мы доподлинно узнали, что Григорий Протасьев со своими людьми выехал из Литвы в Москву на службу Василию II, и тот наделил его уделом во владимирских землях. Значит, наше предположение оказалось верным, Протасьев действительно в то время служил Москве?

Осторожнее, дорогой детектив, осторожнее. Слабое место — на словах «в то время». Обратите внимание, что в житие не говорится, когда Протасьев прибыл в Москву. Вы скажете — ну это явно было до Белева, потому как в Белеве он совершил предательство, а потом его по приказу князя ослепили. Но в том-то и дело, что именно незадолго до Белевского побоища Протасьев все еще служил литовскому князю, и это мы тоже знаем доподлинно.

История сохранила несколько писем литовского князя Свидригайло, в которых упоминается Протасьев, но нас в данном случае интересуют два, написанных «заступником русским» уже после свержения, попытки реванша и страшного разгрома под Вилькомиром. 16 марта 1436 г. Свидригайло в письме к гроссмейстеру Тевтонского ордена жаловался, что противники распустили слух о его смерти,«в следствии чего воевода мценский Григорий, иначе Протасий, отклонился было от него вместе с многими другими городами. Однако Григорий вторично поклялся ему в своей верности, прочие же города, выключая Смоленска, покорены им снова» . Примерно тоже он повторял и в письме от 1 апреля того же года:«Все крепости, города, уезды и прочия в Руской земле находящиеся владения наши… изменою и возмущением… Григория, иначе Протасия, и Григория, прежде бывшаго воеводы смоленскаго, отклонились и отторглись от престола нашего, с помощью божиею, снова возвращены [3] » .

Итак, еще весной 1436 года Протасьев служит Свидригайло. А в начале декабря 1437-го русские войска уже были разгромлены под Белевом. Вряд ли в тогдашней неспешной жизни можно было за год с небольшим сначала съездить в Москву, там сговорится с московским князем, вернуться в Мценск, там собраться — да не одному собраться, а всеми своими домочадцами, слугами и прихлебателями, со всем многочисленным двором, сундуками, свиньями и коровами. Затем сняться с насиженного места, добраться до владимирских земель, обосноваться на новом месте, и тут же выехать с людьми своими в поход на Белев. Выезд — это не командировка, тут за пару месяцев не обернешься.

Наконец, не забывайте, что Устюжская летопись, рассказывая о предательстве Протасьева, прямо говорит о том, что во время белевских событий он был «воевода мченскии», следовательно, ни о каком служении Москве не может быть и речи. Именно поэтому именитые историки, к примеру, тот же Зимин, говоря о выезде Протасьева, заявляют, что «это произошло, видимо, около 1438 г.».