Вы скажете — окстись, какой 38-й⁈ Это после Белевского-то предательства он в Москву выезжает, и селится там со всем своим народом? А я скажу, что это еще один неудобный вопрос, который давно ставит в тупик историков.
Есть и еще один неудобный вопрос. Почему предал Протасьев в 1437-м, а ослепили его только в 1439-м? А два года он, судя по всему, мирно жил в Москве, вряд ли люди Василия II во время страшного набега Улу-Мухаммеда отправились бы «поимать» его за границу. Зачем его вообще понесло в Москву, почему он не остался на обжитом месте в Литве, где великому московскому князю достать бы его было гораздо труднее?
А он выехал, это мы знаем доподлинно, это подтверждено и другими независимыми источниками, в частности — родовыми книгами. Именно к Григорию Протасьеву возводили свой род несколько известных дворянских фамилий — Протасовы, Протасьевы, Борисовы-Муромские, Чертковы и Чаадаевы (да-да, те самые). И, надо сказать, никто из них не проявлял ни малейшего смущения от того, что основатель рода был подлым предателем. Более того — сохранились свидетельства о его довольно близких потомках, точнее — внуках.
На рубеже XV-XVI века некто Иван Андреевич Лобан-Колычев купил село Покровское с 12 деревнями и 25 пустошами у «Ивана Григорьева сына Григорьевича Протасьева». А в конце XV века при оформлении купчей Симонова монастыря на земли в Берестове стане Можайского уезда первым свидетелем (послухом) сделки был записан все тот же «Иван Григорьев сын Григорьевича Протасьевича».
И здесь тоже небольшая странность. Структура русских имен того времени подразумевала упоминание ближайших предков, но обычно ограничивались упоминанием имени отца — какой-нибудь «сын Семенов». А здесь мы видим повторение в имени внука имени и отчества деда. Создается впечатление, что внуки Протасьева не только не стеснялись своего деда-предателя, но, напротив — специально удлиняли свое отчество до упоминания его имени.
Эти вопросы издавна ставили историков в тупик и ставят до сих пор. К примеру, И. Г. Пономарева в своей прекрасной статье «История одного выезда на московскую службу (о предках Чаадаевых)» откровенно недоумевает: 'Как бы это ни выглядело странным, но Григорий не был наказан за предательство, хотя, похоже, остался в Московском великом княжестве.… Можно попытаться объяснить это (позднее ослепление — VN) тем, что в момент новой татарской угрозы всплыли факты о неприглядном поведении мценского воеводы. Но представляется невероятным, чтобы они оставались неизвестными Василию II до этого времени. Скорее, новый поход Улу-Мухаммеда напомнил о недавнем поражении, тем более что ситуация развивалась не в пользу московского великого князя. Почему же Василий II отсрочил наказание? Если вспомнить выдержки из переписки Свидригайло, то можно предположить, что мценский воевода оказал Василию II ряд услуг, связанных с реализацией устремлений Москвы, направленных на укрепление связей с верховскими княжествами, в частности с Новосилько-Одоевским княжеством. При дворе одоевского князя, может быть, оставался отец Григория — боярин Протасий Антонович.