— И что это значит, госпожа?

— Это значит, что все доходы с моих земель дражайший супруг забирает себе. И это уже не изменить.

— Чудно вы говорить стали, госпожа. Раньше про такое и думать не смели…

Нина опустилась на корточки, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. Она перебирала бумаги дальше. Долговые расписки — супруг Нинель любил перекинуться в кости. Брачный контракт — Райнер обязывался содержать жену, но пункт был сформулирован так размыто, что не стоил ничего.

И вдруг — другая бумага. Тонкая, почти прозрачная, с красной сургучной печатью.

«О неприкосновенной доле»

Нина развернула ее.

«Согласно древнему закону королевства, за каждой благородной дамой, вступающей в брак, сохраняется право на неприкосновенную долю — дар отчего дома, которая не может быть отчуждена, продана, заложена или передана в управление кому бы то ни было. В случае вдовства или расторжения брака сие имение остается в полной собственности благородной дамы…»

— Ммм…Расторжение брака – это интересно… Значит, здесь возможно развестись… — прошептала Нина.

Дальше шел список.

«Гранфельд. Земли, леса, починки. Передано баронессе Нинель фон Торн, урожденной фон Гран, в качестве неприкосновенной доли. Управление оным имением осуществляется лично владелицей. Доходы с имения не подлежат изъятию …»

— Вот оно, — прошептала Нина. — Гранфельд – это только мое. Эту бумагу они не смогли переписать.

Она прижала пергамент к груди. Потом быстро сложила и сунула за пазуху. Все остальное — брачный контракт, дарственную, опись приданого – аккуратно сложила обратно.

— Лизхен, ты же грамотная, поищи все, где есть мое имя. Мне надо во всем разобраться.

— Вы хорошо обучили меня, госпожа — Лизхен закивала и принялась рыться в сундуке.

Нина тем временем подошла к столу, взяла перо, чернила и чистый лист.

«Баронессе Хелен Фон Торн.

Дражайшая матушка. Я глубоко раскаиваюсь в том, что огорчила Вас сегодня при гостях. Вы были так добры ко мне, так заботливы, а я, неблагодарная, посмела расстроить Вас своим поведением.

Я приняла решение удалиться в свое поместье Гранфельд, что рядом с монастырем Скорбящей Астории на месяц — а то и больше — чтобы молитвой и постом очистить свою душу и вымолить у святых дарование наследника для нашего рода.

Содержание себе никакое не требую, ибо намерена кормиться трудами своими и милостью Всеблагих Заступников.

Сожалею, что не простилась с Вами лично, но мне стыдно смотреть Вам в глаза.

Прошу Вас, не держите зла на Вашу покорную рабу. Я буду молиться о Вашем здоровье каждый день. Ваша воспитующая рука и розги – не зло, но величайшее благо, которое ниспослали мне Всеблагие.