Нина молчала, и только смотрела на него странно — будто взвешивала что-то в уме.

— Ваша светлость, — сказала она наконец. — Вы когда-нибудь возили хрупкие вещи по вашим дорогам?

Герцог опешил.

— Что?

— По вашим дорогам, — повторила Нина. — Они ужасны. У меня первая партия фарфора чуть не разбилась по пути в монастырь. Если бы не настоятельница, которая подстраховала – одни черепки бы доехали.

— Фарфор? — герцог не понимал, куда она клонит.

— В Гранфельде открыто производство фарфора, ваша светлость. Белый, тонкий, дорогой, изумительно-прекрасный. И его покупают. Мне нужна дорога, чтобы возить его до столицы без потерь. И чтобы пошлины не съедали всю прибыль.

Она села напротив него — не на краешек кресла, как сделала бы любая другая женщина в ее положении, а прямо и удобно, без доли кокетства. Герцога это почему-то неприятно кольнуло.

— Я прошу у вас, ваша светлость, субсидию. Деньги на строительство дороги через Болотистый край — прямой, двенадцать миль вместо тридцати. И

Герцог молча смотрел на нее в упор.

— Тысячу золотых, — сказал Нина. – Мы оформим это как займ. Я верну с процентами через год. И еще — охранную грамоту на дорогу и отряд стражников. Разбойники в ваших лесах, ваша светлость, не дремлют.

— А что получу я? — спросил герцог.

— Прибыль, — Нина подалась вперед. — Здесь будут проводиться регулярные ярмарки. Через Гранфельд пойдет торговый тракт, который продолжится и на ваши земли. Купцы повезут товары. При дороге вырастут гостиницы и постоялые дворы. Это налоги, ваша светлость. Наш король это любит.

Она помолчала и добавила:

— В монастырь пойдут новые паломники — дорога станет безопаснее. Настоятельница уже оценила эти перспективы и будет молиться за ваше здоровье. И за упокой ваших врагов.

Герцог усмехнулся.

— Вы продумали все.

— Я продумала то, что касается моего дела, — сказала Нина. — Остальное — ваша забота.

Герцог молчал долго.

Он смотрел на нее — на ее руки, не до конца отмытые от глины, на ее лицо, усталое, но живое, на ее спокойные, уверенные глаза. Ни тени заискивания. Ни тени страха.

И вспоминал.

Вспоминал, как неделю назад она ударила его подносом. Как сказала: «Я — замужняя баронесса, хозяйка этих земель». Как вышла, не оглянувшись.

Он думал, она попросит украшения. Что будет носить его подарки, и он сможет смотреть на них и вспоминать, что она — его должница.

А она попросила дорогу и охрану.

Для дела.

Не для себя.

— Я могу и отказать, — сказал он, проверяя.

— Можете, — кивнула Нина. — Но тогда я обращусь к барону фон Кребсу. У него есть деньги и он заинтересован в торговле.