— Госпожа, часовня! Там… там дверь выломана. И утварь вся пропала.

— Какая утварь? — не сразу поняла Нина.

— Святые чаши. Которые вы в часовню поставили. Те, что из мешка Карла.

Нина похолодела.

Часовню она открыла по настоянию настоятельницы монастыря. Нина согласилась, выделила комнату в дальнем конце флигеля и староста читал там крестьянам жития Всеблагих каждое воскресение. Нина приказала поставить туда икону, которую нашли в мешке Карла, и несколько освященных серебряных чаш.

Получается, эти чаши и украли.

— Кто? — спросила она.

— Беглые, — сказал Олаф. — Трое. Я видел их в лесу третьего дня. Думал, охотники. А они… — он замялся. — Мы их поймали. У реки.

— Веди.

Воры сидели на земле, связанные по рукам и ногам.

Рядом с ними валялся пустой мокрый мешок.

— Где наворованное? – строго спросила Нина.

Самый старший, рыжий, с рассеченной бровью, сплюнул:

— В реке твое добро. Было, да сплыло.

— Он не врет, — сказал Олаф. — Мы их нагнали у самой воды. Они в лодку все грузили, а как нас увидели, все побросали. А лодку течением унесло.

Нина посмотрела на реку — мутную, быструю после дождей.

— Ничего, найдем, — сказала она. — Ищите вдоль берега, а этих – в город, пусть там сами с ними разбираются.

Нина вернулась в усадьбу, злая и расстроенная.

Мешок нашла крестьянская девочка из Нининой деревни.

— Госпожа! — она вбежала во двор, запыхавшаяся, с глазами на мокром месте. — Госпожа, я нашла! Мешок ваш! Он за кусты зацепился!

— Чаши целы? — спросила Нина.

— Не знаю, — Марика шмыгнула носом. — Я не смотрела. Я бежать сразу.

Нина взяла лошадь и поскакала к монастырю.

Чаши были целы, там же была и старинная икона.

Они лежали в мешке, перевязанном веревкой, зацепившимся за корягу у самого берега. Вода не повредила их — только чуть потемнело серебро.

Рядом с мешком бил родник.

Маленький, едва заметный — вода сочилась из-под камня, падала в речку тонкой струйкой. Нина видела его раньше, но не придавала значения.

— Ой, — сказала Марика. — А тут вода непростая. Я слышала, бабушка говорила.

— С чего ты взяла? — удивилась Нина.

— А как же, — девочка широко раскрыла глаза. — Мешок с серебряными чашами приплыл прямо к роднику. Это же чудо! Сами Заступники указали!

Нина хотела сказать, что это просто течение, случайность и ничего больше. Но посмотрела на сияющее лицо Марики — и промолчала.

Слух разлетелся мгновенно.

Марика рассказала бабке, бабка — соседям, соседи — знакомым. К вечеру в Грандфельде все уже знали: на земле баронессы бьет святой родник, и сами Заступники принесли к нему украденные святыни. Тут же нашлись свидетели, которые лично знали тех, кто отпил из этого родника, загадал заветное желание, и оно исполнилось. Нина только вздыхала, слушая эти россказни.