— Это неправда, — вырывается у меня. — Я уйду, когда захочу.

— Ага, ты уже один раз ушла — решила выскочить замуж. Как замужняя жизнь?

Ну это уж слишком? Я не собираюсь позволять какому-то искусственному призраку насмехаться надо мной. Разворачиваюсь и молча потопаю к дверям.

— Хочешь узнать, как ты сможешь избавиться от своего несчастья? Отделаться от этого бойца?

— Не хочу, — бросаю я, не оборачиваясь. Хотя я вру сама себе. Бесящий Торек ударил по больному месту. Моя рука замирает на дверной ручке.

— Позволь ему умереть, — мурлычет он раньше, чем я задаю вопрос. — То, что ты наворотила с рунами действует только, пока вы оба живы. Один из вас умрет — и связь оборвется.

Я рывком дергаю дверь и вылетаю в коридор. Останавливаюсь лишь у раздевалки номер три с надписью «Витор Северли». Набираю полную грудь воздуха, вхожу и принимаюсь помогать ему надевать доспехи и проверять артефакты. Все, что угодно, только бы не думать. Можно даже поговорить. Однако разговор не ладится. Я старательно избегаю смотреть Витору в глаза, а он, напротив, норовит заглянуть в них. Тысяча бракованных кадавров, как же стало чудовищно трудно даже просто находиться с ним рядом.

Сомнения не оставляют меня: а что если Токер не соврал. Хотя это существо, кажется, создано для того, чтобы искусно обманывать людей. Но проклятая мысль «а что если» мелькает в голове, хоть я и отмахиваюсь от нее всеми возможными способами. Сколько невероятно абсурдных событий приключилось со мной с тех пор, как я смастерила тот артефакт и продала его Марисе с подружками. Витор действительно всюду меня находил: и на складе, и во время пожара, и когда неизвестный чуть не своровал мой дух. И вот теперь я сама уже была не против, чтобы он всегда оказывался рядом. Но что будет со мной, когда я наскучу ему?

Если я не смогу уйти, я буду обречена наблюдать за тем, как он меняет одно увлечение на другое, как однажды женится, заведет детей, как разведется и женится вновь, как будет искать утешения на стороне и, возможно, урывками возвращаться ко мне, но я ничего не буду для него значить, останусь лишь одной из многих и так до самой смерти? Он будет жить, а я лишь существовать в его тени. Возможно, однажды я так привыкну, что уже не буду чувствовать боли. Но ради чего? Ради того, что даже нельзя назвать настоящим чувством? Из-за ошибки?

Я стою, погруженная в свои мысли. Они безостановочно терзают меня и в конце концов настолько поглощают, что я перестаю сомневаться — моя жизнь обречена. Витор пропускает очередной удар. И я знаю, что так задумано. Однако слышу у правого плеча досадливый вздох и голос, полный сожаления, произносит: