Мне даже убивать никого не нужно. Просто остаться в этом зале до конца турнира. Лакар возьмет кровавое дело на себя. Нужно просто опустить ногу и вернуться в первый ряд. Или не возвращаться, чтобы не видеть, как он падает замертво после очередного удара. Запомнить Витора полным сил, смеющимся, когда огоньки пляшут в глазах. Не хочется его видеть другим. Он порядочная сволочь, но я не желаю ему смерти. Я всего лишь хочу жить сама. Ведь если я сейчас ступлю за порог, не будет никакой свадьбы, никаких детей, никакой радостной встречи рассветов с осознанием, что впереди день, который я проведу рядом с любимыми людьми и за любимым делом. Будет только он — Витор Северли. И я буду с замиранием сердца смотреть в его смеющиеся глаза и ловить каждое слово. Я же не хочу этого? И вообще не желаю его видеть. Больше никогда… Чувствую, как щемит сердце.

И уже в следующий момент я несусь по коридорам, влетаю в раздевалку Витора и шлепаюсь на диван. Закрываю глаза и покидаю свое тело. Мчусь обратно на арену. Оказываюсь за спиной Витора. Рядом с ним на измятом, грязновато-желтом песке валяется его посох. Вижу, как его рука дотягивается до него и, едва касается основания, опускаю свою руку поверх. Мощный энергетический удар отбрасывает меня далеко на песок. Больно-то как, кадавр вас всех раздери! Но моя догадка оказывается правдивой. Едва поднимаю голову, вижу, что Витор наконец смог встать на ноги, к изумлению Лакара, и в следующий миг синие призрачные руки вцепляются мне в шею со спины и прижимают земле. Ах, ты ж, укоцанные маджиккары, развей вас всех прахом по миру! Призрак не призрак, дух не дух, но физиономией в песок — удовольствие ниже плинтуса.

Пытаюсь сбросить с себя тело призрака. Это моя кукла, та, что я сварганила из неупоконенных, должно быть, последняя, если предположить, что тогда в раздевалке Северли меня пыталась умыкнуть экземпляр номер три. Надеюсь, что последняя. Но да склеп пухом этой математике. Ухитряюсь развернуться, вцепляюсь синетелому руками в горло, рву рот, глазницы. В общем, нарушаю все правила благородного боя. Отвешиваю чудовищный пендель, замечаю, что синетелый — это мужчина средних лет в одежде средневекового вельможи — и в следующий момент мы катимся по арене, вцепившись друг в друга. Призрак прижимает меня к земле, давит на шею, изворачиваюсь и безжалостно мечу коленом в пах. А что еще мне остается? На войне, как на войне. Он хватается за живот, сворачивается в пояснице и стягивает зубы — надо же, призракам здесь тоже больно. Наконец освобождаюсь и вскакиваю. Чувствую, как Витор подключается к моим энергетическим потокам и они узкими ручейками устремляются к нему. И вдруг некромантский, фиолетовый луч прорезает арену зала и освещается мою куклу, готовую вновь напасть на меня. Зал ахает. А я оглядываюсь и вижу, как со скамьи перед судейскими столами, поднялась сама Кремберли с посохом в руках, из которого исходит свет, и угрожающе смотрит на призрака.