Тот вытягивается в лице, удивленно озирается, переводи взгляд то на ректора, то на меня, то на бойцов. Должно быть, уже осознает свою печальную участь. За нарочное вредительство участнику турнира его по головке не погладят. Он отправится за завесу, так и не отыскав причину, что его задержала на земле. И он перенесет свою нерешенную проблему с собой в новую жизнь и будет тащить на себе на всем ее протяжении. Удручающая судьба, но надо было думать прежде, чем идти на сговор с преступниками.

Витор между тем наносит удар по Лакару и тот отлетает на другой конец арены. И следом еще удар, не позволяя противнику подняться. Витор буквально забрасывает его энергетическими снарядами. Я заламываю призраку руки, чтобы даже не думал бежать или мешать честному бою. Вижу, как Лакар с трудом поднимает голову. Куда ему в элитные войска с такой выправкой! Цокаю языком. Витор подходит ближе к противнику. Думаю: что Лакар сделает сейчас? Нельзя, чтобы он смирился с поражением. Он должен сражаться до конца и в отчаянии указать на своих подельников. Исступленно кусаю губа, силясь придумать решение. Но не приходится. Лакар, морщась от боли, подкидывает посох, подбрасывает и позади Витора вырастает, кто бы мог подумать… ощетинившийся фамильяр профессора Мендельборна. Сверкает глазами, скорее, на неразумного Лакара, чем на его противника. Между тем по залу проносится рокот. Зрители вскакивают со своих мест, включая Кремберли, которая едва успела присесть. Она переводит гневный взгляд на профессора и тот бледнеет, хватаясь за сердце. Дерек рядом с ним кричит: «Врачей!». А Маркус вскакивает со скамьи и пытается удрать из зала. Однако парни с боевого быстро смекают, в чем беда, хватают воришку за шкирку и тащат к арене.

Кремберли останавливает бой, резко взмахивая рукой. Звучит свисток. Лакар проиграл, но судя по скривленному выражению лица и попыткам вырваться из рук подбежавших скелетов-прислужников, не желает мириться. Да кто ж теперь ему позволит продолжать! Еще привязанного духа-вредителя ему бы простили. Но подчиненный, чужой фамильяр — это нарушало устав академии. Но главное — теперь, когда я и Витор расскажем о том, что видели в лаборатории и Кремберли проверит артефакты Лакара из сворованных ингредиентов, она не посмеет усомниться в нашем рассказе. Вполне логично: кто еще мог бы столько времени таскать ингредиенты из-под носа профессора незаметно. Но это слишком невероятно. Почти невозможно. Однако не зря Маркус учился на отделении душеведения. Он-таки сумел найти подход к чужому фамильяру и освободить его от необходимости верно служить хозяину. Уж не знаю, что он наобещал Токеру за помощь — не удивлюсь, если море чистейшей энергии для его жадной, кошачьей души. Но да фигли ему теперь, а не энергия.