Льюис Мендельборн лежит на кровати с полностью перебинтованной грудью, тяжело вздыхает, глядя в потолок, и привычно общается с мелкими царапинами и утренними солнечными лучами, медленно ползущими по серой поверхности. Накануне поздно вечером он наткнулся на мой алтарь с зеркалами в своей лаборатории и тотчас догадался, какую хитрую уловку я решила провернуть. Проверил привязку моих шпионов-двойников и почувствовал неладное. Поспешит запутать следы, чтобы ослабить ответный удар, который призраки обычно наносят по некромантам, когда вырываются из-под их контроля. И спасибо, отдачу ему удалось ослабить, но его накрыло сильнейшей энергетической волной. Обожгло полгруди и чуть не остановило сердце. Токер вовремя сообразил вызвать помощь. Терпеть не могу это рыжее чудовище, но даже такие, как он, порой заслуживают благодарности и одобрения.
И вот сейчас я стою у койки профессора, слушаю о том, как я бездумно отношусь к собственной жизни и здоровью, и меня охватывает такая злость и обида. Разве не он подгонял меня с расследованием, подзуживал действовать решительнее и принести ему ответы любой ценой? Разве не из-за его вечных упреков и увещеваний я согласилась принять на себя такой риск? И теперь он лежит весь перевязанный и беспомощный и смотрит на меня с такой заботой и любовью, словно я его настоящая дочь и чуть не погибла, безрассудно впутавшись в опасную авантюру — он заставляет меня чувствовать себя виноватой в его страданиях, словно это по моей прихоти он чуть не угодил на тот свет. Хочется топать ногами, размахивать руками, бросаться подушками и истерично кричать: «Не хочу! Не хочу! Не хочу всего этого! Отпустите! Верните мне мою жизнь! Все вы, ходячие анатомические недоразумения, рассыпьтесь уже прахом и развейтесь по ветру! Оставьте меня наконец в покое!»
Но лишь молча киваю на заботливые речи профессора. Разворачиваюсь и направляюсь к выходу. Я не смею высказать ему в глаза свое возмущение, однако не желаю больше смотреть на его посеревшее, мученическое лицо. Уже у дверей меня догонять еще одна восхитительная новость этого потрясающего утра.
— Катарина, — окликает меня профессор, — ректор до тебя навещала меня и просила передать, что до отца Витора дошли слухи о вашей помолвке и он не то, чтобы слишком счастлив.
Не ожидала услышать иного. Не представляю, чтобы министр некро-образования, верховный некромант в бесконечном поколении, ликовал от восторга и с трудом сдерживал родительские слезы радости и умиления, когда узнал, что его единственный сын собирается жениться на «безголовой нищебродке», если верить характеристике Витора. Не сомневаюсь, этот человек рвет и мечет, сотрясает некромантскими ударами стены своего роскошного особняка. Рычит диким зверем и прислуга разбегается и прячется от него по всем углам. Как тот паренек из душеведов, когда уносил ноги от Витора на последнем турнире.