— Катарина.

Он берет меня за подбородок и заставляет посмотреть на себя.

Что Катарина? Отбиваю его руку. Вижу по потемневшему лицу и сжатым зубам, что он чрезмерно напряжен и начинает злиться. Не то, чтобы я боюсь его гнева, но… да, все та же причина — мне надо от него побыстрее отделаться.

— Я вижу здесь только один выход, — говорю по-быстрому. — Если инструмент нельзя смастерить, его надо что?

— Что? — требовательно смотрит он.

— Стырить.

На кончиках губ Витора проявляется подобие улыбки.

— У тебя большой опыт, да?

Молчу. Тот раз в его комнате был единственный. Но рассказывать не стоит — еще зазнается.

— Не думаю, что это хорошая мысль, — возражает он. — Ты же слышала, что творится в академии.

— Слышала, — отвечаю я и в голове проскакивает гениальная мысль. — Это очень хорошо, — произношу почти бессознательно.

— Хорошо? — вырывает меня из раздумий возмущенный голос.

— Да, это хорошо. Они выкинут — а мы подберем. Даже воровать не придется.

А то если поймают, то я, точно, выйду из тюрьмы к пенсии.

— Да ну? — усмехается Витор. Поднимается с корточек и надо мной возвышается человекоподобная скала: недовольная и угрожающая. — Значит, ты решила меня убить, раз не можешь избавиться? Ты хочешь, чтобы я использовал артефакты со змееловами?

Его голос снова мрачнеет.

Встаю вслед за ним. Когда смотрю на него снизу вверх с такого расстояния, чувствую себя лилипутом, кажется, он в любой момент поднимет ногу и придавит меня огромной ступней. Так хоть какая-то иллюзия уверенности. Однако место для подъема я выбираю крайне неудобное. Оказываюсь к Витору слишком близко. Почти утыкаюсь в его широкую, мускулистую грудь, в нос бьет горьковато-соленый аромат и перед глазами мелькают картинки, как он обнимал меня день назад, пожирая губы. Чуть ли не отпрыгиваю в сторону. Проклятье!

— Они тебе не навредят, — стараюсь сказать как можно спокойнее и спрятать смущение, надеюсь, что Витор не заметил мою реакцию. — Можешь мне довериться? — спрашиваю с самыми благородными намерениями.

Он складывает руки на груди и садится на край стола, оглядывая меня сверху вниз.

— Так это твоих рук дело, да? — говорит он строго, но не более того.

Похоже, не заметил. Думает лишь о своем турнире.

— Я не трогала твои вещи, — вынужденно вру и вздыхаю с облегчением.

Однако с последним сильно спешу.

— А это тогда что?

Витор достает из кармана рубахи крошечный предмет, бросает мне и я ловлю зеленовато-коричневый трупик своего винзетеля. Поджимаю губы. Вот и попалась. Хрен редьки не слаще. Но пытаюсь призвать к логике.

— Ты же сам понимаешь, что эта штука на такое неспособна, — киваю на объедки артефактов.