Приходится ждать сильно за полночь. Я даже успеваю задремать, прислонившись к задней стороне скамейки. Просыпаюсь от того, что Витор тормошит меня.

— Идем, путь свободен, Катарина.

Киваю, протираю глаза и поднимаюсь с травы. Только тогда понимаю, что накрыта плотной, теплой тканью, взявшейся неизвестно откуда. Смотрю на Витора, оставшегося в одной рубахе, и догадываюсь, на мне его плащ. Снимаю и возвращаю.

— Оставь себе. Ночью здесь холодно, — сухо бросает он.

И он прав. Едва скидываю добротный драп, мои руки, голые от локтей, покрываются мурашками. Не хватала еще заболеть. Витор, конечно, — последний человек, от которого я бы приняла помощь. Но на войне все средства хороши. Завязываю на шее, по-плотнее закутываюсь в его плащ и шагаю к контейнерам, которые сейчас должны ломиться от дорогущего добра. Пир души для артифактора. Меня, конечно, уже через день могу арестовать, но в предвкушении дивного богатства даже начинают покалывать кончики пальцев. Я бы занырнула в контейнер и целый бы день плавала в этом прекрасном артефакторном море. Включаю фонарик на смартмаке и глубоко вздыхаю, прежде чем заглянуть через высокую металлическую пластину. Тысяча скелетов и легион неупокоенных! Тлен и пепел предков! Контейнер пустой. Поверить не могу. Подбегаю к оставшимся двум — та же картина.

— А ну-ка, подсвети, — бросаю Витору и подтягиваюсь на боковой пластине.

— Катарина, прекрати, — пытается он меня остановить.

Скидываю его руки. Я должна знать, что там внизу. Какая зараза сожрала несметные богатства, да еще так быстро. Даже не позволила насладится чарующим видом. Это вообще что за дела такие!

На дне второго контейнера нахожу крошечный осколок зеркала — остальные пусты, вычищенные с таким усердием, словно готовились к приезду короля. Но мне достаточно и этой крошечной зацепки.

— Там устроили зеркальный портал, — объясняю я, появляюсь из контейнера. — Умелый человечек.

Встаю на край боковой платины, уже собираюсь спрыгнуть вниз, но теряю равновесие — и падаю прямиком на широкую грудь Витора, утыкаюсь носом в ложбинку между ключицами. Его запах бьет с такой силой, что меня ведет, чувствую это едва поднимаю голову. Становится невыносимо жарко. Пытаюсь подняться — и запутываюсь в плаще. А Витор еще берется меня освободить и водит руками вверх-вниз по телу. Каждое прикосновение обжигают, словно у него не руки, раскаленные угли. Горю. Без шуток.

— Да не ерзай ты! — недовольно бурчит он.

— Отпусти уже меня, — пытаюсь сбросить его руки, наконец скатываюсь на асфальт рядом.

Жадно вдыхаю прохладный ночной воздух. Да пропади все пропадом! Закрываю глаза. Когда открываю, Витор стоит надо мной и протягивает руку.