Мне это нравится.

— Ты сейчас повысил голос на господина Копылова? — Его тон тихий, убийственно спокойный и оттого еще более угрожающий. — Ты приходишь в его дом и позволяешь себе так с ним разговаривать? Ты вообще, блядь, понимаешь, к кому обращаешься?

Ему не нужно кричать. Его спокойная ярость действует сильнее любой угрозы, выкрикнутой во все горло.

По позвоночнику пробегает дрожь.

Черт. Мой сексуальный силовик только что заставил меня сжать бедра.

Вадька придвигается к мужчине, нависая над ним.

— Еще раз, блядь, повысишь голос на господина Копылова, — отчетливо произносит он каждое слово, — и это будет последний раз в твоей жизни, когда ты вообще заговоришь. Ты меня понял?

Парень бледнеет и вскидывает руки в общепринятом жесте капитуляции.

— Я не хотел проявить неуважение. Я не имел в виду…

— То, что ты имел в виду, и то, что ты сделал, — совершенно разные вещи, — перебивает Вадька.

Он похож на гребаного ангела возмездия. Опасного. Божественного.

Я могла бы часами слушать этот тон… пока он не обращен на меня.

— Мы тебя услышали, — холодно и невозмутимо произносит Рафаил.

Он кивает в мою сторону.

— Здесь есть свидетель.

— Рут? — обращается он ко мне. — Ты услышала неуважение в его тоне?

Я удивленно поднимаю брови. Он спрашивает меня.

Меня.

Но ему нужно мое мнение, а приукрашивать я не собираюсь.

— Думаю, этот тон расслышал бы даже третьеклассник, — отвечаю я, пожимая плечами. — Так что да. Громко и отчетливо.

Уголок рта Рафаила приподнимается. Он откидывается на спинку кресла. Без сомнения, он прекрасно способен защитить себя сам, но явно не возражает, чтобы это сделал Вадька.

Эту сторону Вадьки — защитника, оружие, острого и непреклонного — я видела нечасто. Но мне необходимо ее узнать. Потому что она — часть его сущности. Так же как моя работа в баре и забота о матери — часть меня.

Все это разные кусочки одной мозаики.

— Не лезь, — огрызается на меня парень.

Глаза Вадьки становятся смертельно холодными, а голос опускается почти до рычания.

— Ты сейчас еще и неуважительно заговорил с моей женщиной?

Моя женщина.

Его женщина.

О боже.

— Тебя пришла осмотреть медсестра высшей квалификации, — тихо говорит Рафаил. — Подруга Полины. Она оценит повреждение.

Вадька хрустит костяшками пальцев и хватает парня за воротник.

— Хочешь сказать что-нибудь еще, Морофф? — добавляет он тоном, не допускающим возражений.

Морофф торопливо качает головой.

— Нет. Мы рассмотрим возможные варианты. Спасибо, что приняли.

Рафаил встает и открывает дверь, а Вадька выводит Мороффа из комнаты.

Я не отрываясь смотрю вслед Вадьке, когда внутрь входит женщина. Высокая, широкоплечая, с крупным телосложением и властным присутствием, невольно вызывающим уважение. Но голос у нее мягкий, почти нежный.