— А если у правителя так и не получилось сделать наследника? — не удержалась я.
Дорок пожал своими могучими плечами.
— Такого еще не было.Всегда есть наследник. Обычно правят очень долго и успевают за это время.
— Как сложно… — прошептала я почти беззвучно, глядя на свои руки.
— Да, — согласился Дорок. — Такова цена баланса магии. — Он помолчал, а затем добавил: — У ищеек — так же. Мы тоже должны оставлять наследников. И чем больше, тем лучше. Нам, можно сказать, повезло. Отец сделал троих. Это редкость для нашего мира.
— Повезло, — сказала я, качая головой. — Не представляю, как воспитывать ребенка в таком опасном мире.
Терас воодушевленно вскочил с места.
— А я вот хочу много детишек! Чем больше, тем веселее!
Дорок громко рассмеялся, его грубоватое лицо озарила улыбка.
— Ну, что могу сказать? С твоими-то стараниями пока ни одного не сделал.
Терас обиженно насупился.
— Да просто я еще не нашел свою истинную пару! Вот когда найду, наделаем вам кучу племянников, будете с ними сидеть!
— Я пас! — тут же отрезал Карион, махнув рукой, будто отгоняя назойливую муху.
Терас рассмеялся, его обида мгновенно испарилась.
— Ты первый в списке, о ком я буду говорить своим детям! Что раз вы выдержали общество дяди Кариона, вам уже будет ничего не страшно в этом мире!
Мы все, даже Леама, громко рассмеялись. А Карион, к моему удивлению, лишь ухмыльнулся в ответ и покачал головой, и в его взгляде на мгновение мелькнуло что-то, отдаленно напоминающее тепло. Возможно, ему тоже было приятно, что его колючесть стала частью нашей общей, пусть и странной беседы.
* * *
Солнце, наконец, сдалось под натиском приближающихся сумерек, и лес начал медленно погружаться в сизую, густеющую мглу. Воздух остыл, наполнился влажными, пряными ароматами ночной травы и преющей листвы. После историй Тераса и недолгого привала тропа уже не казалась такой бесконечной, но теперь ее сменила другая мука — настороженность. Каждый шорох в глубине чащи, каждый треск ветки заставлял сердце на мгновение замирать, а руку непроизвольно сжимать рукоять кинжала, данного Карионом.
Мы шли уже несколько часов, почти не разговаривая. Даже Терас притих, вслушиваясь в голоса леса. Леама жалась ко мне так близко, что я чувствовала дрожь, пробегавшую по ее плечу. Дорок шел впереди, его могучая фигура была темным силуэтом на фоне угасающего неба, живым щитом, заслонявшим нас от невидимой угрозы. Карион растворялся в тенях, то появляясь, то исчезая, как призрак, — наш безмолвный дозорный.
Внезапно Дорок поднял руку, и наша маленькая колонна замерла. Он не шевелился, вслушиваясь.