Я резко села. Сердце колотилось, выбивая тревожный ритм. И тут я увидела его.
На валуне, в паре шагов от меня, сидел Карион. Он не двигался, слившись с ночной тенью, лишь его суровое лицо и руки были видны в лунном свете. Его глаза, темные и неотрывные, были прикованы ко мне. В длинных пальцах он держал свой кинжал, но не для угрозы — он ловко, почти не глядя, выковыривал острием маленькие орешки из кедровой шишки и отправлял их в рот. Движения были точными, смертельно опасными в своей простоте.
Потом он резко отшвырнул шишку в темноту. Его взгляд все еще буравил меня. Он медленно провел плоской стороной лезвия по собственному горлу, а затем резко ткнул острием в мою сторону. Угроза была настолько откровенной, что отняла дар речи.
Я нахмурила брови, стараясь скрыть дрожь в голосе, и прошептала так тихо, что слова едва долетели до него:
— Ты меня пугаешь.
Его лицо, освещенное луной, скривилось в гримасе, лишенной юмора.
— А ты меня раздражаешь.
Я недоуменно посмотрела на него, складка между бровей стала глубже.
— Это чем же?
Карион поддернул плечом, словно отмахиваясь от назойливой мухи.
— Ты слишком слабая.
Горькая обида подкатила к горлу. Я покачала головой, сжимая край одеяла.
— Это не так.
Он кивнул в мою сторону.
— Так…
Вызов висел в воздухе. Отступать было некуда. Я откинула одеяло, дрожащей рукой достала кинжал из ножен и неуверенно подняла его перед собой, стараясь придать лицу угрожающее выражение.
Карион ухмыльнулся. Это был короткий, сухой, беззвучный смех.
— И что ты им сделаешь? — он выдержал паузу, наслаждаясь моим смущением. — Почистишь мне яблочки для обеда?
Я глубоко вздохнула, пытаясь вернуть себе хоть каплю достоинства.
— Ты ведь сам дал мне его для защиты!
— Но ведь ты даже не умеешь им пользоваться, — отрезал он, его голос стал тише и ядовитее.
Что-то внутри меня перевернулось. Страх сменился жгучим, упрямым желанием доказать. Я выпрямила спину и посмотрела ему прямо в глаза.
— Так научи меня!
Карион замер. Его насмешливый взгляд потух, сменившись на мгновение искренним удивлением. Он задумался, будто взвешивая все «за» и «против».
— А ты не боишься, что Дорок будет против?
— Я могу сама решать за себя, — ответила я с уверенностью, которой не чувствовала.
Он спрыгнул с валуна, бесшумно приземлившись на мягкую хвою.
— Ну, пошли.
Я не ожидала такого быстрого согласия и на секунду растерялась. Затем, откинув с ног плащ, тихо встала и последовала за ним. Он подождал, когда я приближусь, и повел вглубь поляны, к старому, мощному дубу. Провел ладонью по шершавой коре, оценивая её.