— Слушай, я всё понимаю. Но мне кажется, ты слишком опекаешь меня. Мне бы хотелось и самой решать.
Дорок снова нахмурился, и в его глазах вспыхнуло знакомое упрямство.
— Ты не понимаешь. Я забочусь. Этот мир жесток, за каждым углом может прятаться опасность, и я должен быть всегда рядом, чтобы помочь тебе.
Теперь уже нахмурилась я, чувствуя, как обида подступает к горлу.
— Может, стоит просто научить меня защищаться?
Дорок усмехнулся, коротко и беззвучно, словно я говорю какую-то глупость.
— Ты не справишься ни с темными духами, ни с воинами Зораха. О чем ты говоришь…
Мне стало так обидно, что аж в глазах потемнело. Он даже не старался понять меня, не давал ни малейшего шанса хоть на какое-то самостоятельное существование среди них. Он видел перед собой только хрупкую человеческую девочку, нелепую копию своей возлюбленной.
— Прости, — снова произнес он, и в его голосе прозвучало раскаяние, но оно уже не могло сгладить острую боль. — Я понимаю, что, возможно, слишком прямолинеен. Но это забота. И контроль может спасти тебе жизнь.
Я лишь кивнула, сжав губы, и больше не стала ничего говорить. Любые слова застряли бы комом в горле. Мы стояли в лесной тишине, разделенные невидимой стеной его опеки и моего непрошеного существования в этом теле.
Дорок молча, с каменным лицом, собрал достаточное количество дров и тяжело взвалил их на плечо.
— Идём.
Мы подошли к месту привала, и первое, что я увидела, — Карион. Он уже стоял там, облокотившись на дерево со скрещенными на груди руками, и внимательно, слишком внимательно рассматривал нас с Дороком. Его холодный взгляд скользнул с моего расстроенного лица на угрюмую спину Дорока.
Он наклонил голову, и в его глазах мелькнул неподдельный интерес.
— Что случилось?
Я гордо подняла подбородок, стараясь скрыть дрожь в голосе, и твердо сказала:
— Ничего!
Он сузил глаза, явно не поверив мне, затем медленно перевел взгляд на Дорока. Тот сгрузил собранные дрова с плеча с таким грохотом, словно хотел раздавить ими всю поляну, и пожал плечами, избегая моего взгляда.
Не в силах выносить эту пытку молчаливым осуждением, я плюхнулась прямо на траву, поджала колени и обхватила их руками, устремив взгляд куда-то в чащу. Внутри всё кипело. Я проклинала свой мягкий характер. Может, нужно было накричать на Дорока? Или ткнуть его носом в его же высокомерие? Я мысленно прокручивала наш разговор, придумывая язвительные ответы и колкие фразы, которые должны были бы поставить его на место. Почему я всегда нахожу нужные слова слишком поздно, когда уже остаешься наедине со своей обидой и чувством беспомощности?