Четкий, решительный подбородок с лёгкой, темной щетиной, короткие волосы, словно серебряного оттенка.
И глаза… Темно-синие. Глубокие, как океан в безлунную полночь. В них хотелось нырнуть, утонуть… но по выражению его лица, он бы с радостью помог мне в этом, придержав за голову.
— Моргат… — повторил он уже тише, но от этого стало ещё страшнее. — Будь так любезна, пройди к нам за стол…
Он сделал паузу. Его губы искривились в холодной, безрадостной ухмылке.
— Хотя нет. Пошевеливайся, сколько можно тебя ждать.
Его пальцы сжались в кулак, сухожилия резко выделились под кожей, белые и напряженные.
— Мне нужно допросить тебя.
Я поняла — он ищейка. Но почему в моих обрывках памяти я смотрела на него с холодным презрением, а сейчас… Сейчас я не чувствовала ничего, кроме леденящего страха, стекающего по позвоночнику. И предательской дрожи в коленях.
— Д-да… конечно… идём… — мой голос снова предательски дрогнул, выдавая всю мою неуверенность. Я всё ещё нервничала в его присутствии. Нет, не нервничала. Боялась. Чтоб тебя! Я не могла вспомнить его имя, не могла сосредоточиться — мысли путались.
А потом он схватил меня. Его ладонь, огромная и горячая, впилась в моё предплечье, пальцы обхватили его так плотно, что кожа тут же побелела от давления.
— А-ай!—я попыталась одернуть руку.
Но он уже тащил меня через зал, расшвыривая посетителей одним своим взглядом. К низкому ложу. В самый дальний угол. Туда, где никто не услышит, если я закричу.
— Садись!—Его голос прорвался сквозь шум в голове. Он толкнул меня на ложе так, что я едва не отлетела к стене, ударившись плечом о твердое дерево.
— Я вообще-то могу и сама прекрасно справиться с этим! — вырвалось у меня, но голос снова дрогнул, выдавая слабость. — Можно было и поаккуратнее…
Он замер. Его глаза расширились, будто он увидел не меня, а злого духа.
— Что?… — он медленно, как хищник, наклонился ко мне, и я почувствовала, как его дыхание, горячее и учащенное, обжигает кожу моей щеки. — Ты какая-то… не такая.
Его ноздри снова вздрагивали, словно он вынюхивал малейшие изменения в моем запахе.
— Что-то не так… и твой запах… он изменился. Не забывай, что у меня усиленное обоняние. Я чувствую любые изменения в ауре.
Он приблизился еще ближе, так что я полностью утонула в его темно-синих, бездонных глазах. В них не было ничего, кроме холодной ярости и… чего-то еще, непонятного.
— И что бы ты ни задумала — я пойму это раньше, чем ты снова вытворишь какое-нибудь дерьмо.
Запах. Он снова наклонился к моей шее, вдохнул глубоко — так, что мурашки побежали по спине, а сердце замерло. Потом отстранился, но его взгляд, тяжелый и пристальный, не отпускал меня ни на секунду.