Я посмотрела ему прямо в его синие, пылающие бездны глаза.
— Тебя я не одурманивала, даже в мыслях не было.
Этот ищейка… Этот Дорок… Он будоражил меня до глубины души. Раздражал. Пугал. И в то же время странно притягивал. Я не могла решить — ненавижу его я или… или хочу, чтобы он прижал меня к этому столу и заставил забыть обо всем на свете.
— Ты лжёшь. Всегда лжёшь.—Его голос звучал так, будто он перегрызал каждое слово, ощущая его вкус. — Из-за новой вспышки Лурдан дал мне задание.
Он достал что-то из внутреннего кармана своего плаща — шар, небольшого размера, мерцающий изнутри тусклым, зловещим светом.
— Принести Шар Правды. И прямо на месте всё выяснить, — его губы искривились в жестокой усмешке.
Шар Правды… Как интересно. Я заставила себя рассмеяться, коротким, горловым смехом, но внутри все сжималось в ком страха. Как отвечать, если я сама не знаю правды? Но потом меня осенило — если я не помню правды, значит, не смогу и солгать. Мои ответы будут идти от чистого, пустого сердца.
— Я согласна, — заявила я, бросая ему вызов взглядом. — Доставай свой шарик. Задавай вопросы.
— Ненавижу тебя, мразь.—Он прошипел это так близко, что его губы едва не коснулись моих. И когда-то, в другой жизни, эти слова, наверное, кольнули бы меня в самое сердце. Но сейчас… Сейчас я чувствовала только огромную, зияющую пустоту. Пустоту, которую нужно было заполнить этой игрой.
Терас и еще один, самый грозный по виду и молчаливый — видимо Карион — сели напротив, замыкая круг. А Дорок грубо пихнул меня бедром, прижав к стене и сел рядом. Я была окружена. Тремя ищейками. Тремя огромными, могущественными мужчинами, которые смотрели на меня так, будто я уже была в кандалах и меня вели на казнь.
Карион… Я вспомнила его. В обрывках памяти я насмехалась над ним, глядя свысока: «Любезный Карион, может, тебе подарить цепь, чтобы твоему хозяину было удобнее таскать тебя за собой?» И мой собственный, гортанный, полный презрения смех, и его тихие, ядовитые проклятия мне в спину… Но сейчас было не до смеха.
Дорок резким движением дёрнул тяжелые завесы, отрезав наш угол от любопытных глаз и шума таверны. Теперь мы остались в давящем полумраке. Только мерцание Шара Правды, лежащего между нами на столе, освещало наши лица пульсирующим светом.
— Правила знаешь, ведьма…—С презрением бросил Дорок. Его пальцы сжали мою руку так сильно, что кости хрустнули, а по коже побежали мурашки.
— Кладешь руку на шар. Я задаю вопросы. Красный — врешь. Зеленый — говоришь правду.
Его глаза сверлили меня, словно пытались вырвать ответы еще до того, как я коснусь артефакта.