— Начинаем.
Я медленно, стараясь скрыть дрожь, вытерла влажную ладонь о бархат своего платья. Пальцы отказывались слушаться, когда я поднесла их к холодной, идеально гладкой поверхности.
Моя кожа коснулась шара — и мгновенный разряд боли, словно тысячи раскаленных игл, пронзил руку. От кончиков пальцев — к запястью. От запястья — к локтю. От локтя — прямо в сердце, заставляя его на мгновение остановиться. Я вздрогнула всем телом, но не отдернула руку, стиснув зубы.
— Я готова… — прошептала я, чувствуя, как воздух вырывается из моих легких.
Терас сидел напротив, лениво вертя в своих длинных пальцах изящный карманный ножик. Его голубые глаза скользили по острому лезвию с таким отстраненным равнодушием, будто происходящее его совершенно не касалось.
А вот Карион… Он смотрел на меня, не отрываясь. Его взгляд был тяжелым. Он смотрел так, будто хотел не просто прожечь дыру в моей груди, а вырвать оттуда сердце и растоптать его у меня на глазах.
Дорок неожиданно схватил мою руку, прижав ее к шару еще сильнее. Я попыталась вырваться — но его пальцы впились в мою кожу, словно стальные когти.
— Мне больно… — прошипела я сквозь стиснутые зубы.
— Мне плевать, ведьма. — Его голос был тихим, почти интимным, но от этого еще страшнее. — Мне нужна стабильная связь с тобой и шаром. Чтобы ты не смогла нас одурачить своей привычной ложью.
Он наклонился ближе, так что его дыхание, горячее и учащенное, обожгло мне щеку.
— Ответь: ты одурманила меня сегодня любым из своих колдовских способов?
Я замерла, чувствуя, как холодная поверхность шара пульсирует под моей ладонью. Внутри все сжалось в тугой узел.
— Нет.
Мой голос прозвучал четко и не дрогнул, как будто это говорил кто-то другой.
И шар вспыхнул ровным, чистым зелёным светом.
Реакция была мгновенной.
Терас подавился воздухом, закашлявшись, будто поперхнулся собственным удивлением.
— Брат, что за вопрос… — пробормотал он, но в его голосе слышалось скорее недоумение, чем упрек.
— Не мешай! — прорычал Дорок, сжимая мою руку до хруста, его взгляд стал еще более яростным.
Я ждала второй вопрос.
— Моргат, ты использовала портал для перехода в мир людей вчера вечером, что вызвало вспышку темной энергии?
Я вдохнула глубже, чувствуя, как легкие наполняются тяжелым, пряным воздухом таверны.
— Нет.
Шар замер, его внутреннее свечение заколебалось. Сначала — тот же уверенный зелёный. Потом… Цвет начал меняться, переливаться. Он стал белым. Ярким, ослепительно-белым, залившим наш стол призрачным, неестественным сиянием. Это был не цвет лжи, и не цвет правды. Это было что-то третье. Неизвестное.