В ее голосе была принятая, пусть и горькая, правда. Я кивнул, гордясь ею в этот момент больше, чем если бы она сама сделала этот бросок.
— Так и есть. Смерть должна иметь смысл. А наш смысл — выжить.
Я наклонился, быстрым движением извлек клинок, вытер кровь и поднял добычу. Мы молча прошли дальше в лес, пока не дошли до небольшого ручья с кристально чистой, холодной водой — идеального места, чтобы освежиться и подготовить пищу.
*** Мира
Мы вышли к ручью, и его тихое журчание сразу успокоило нервы. Карион опустился на колени на влажный от брызг мох и положил перед собой птицу. Я села рядом, поджав ноги, готовая наблюдать.
— Сейчас я сниму кожу, поддевая её кинжалом, — спокойно сказал он, и его пальцы двигались с удивительной ловкостью и точностью.
Я смотрела, завороженная. В его движениях не было ни жестокости, ни отвращения — только практичная, печальная необходимость. Я ловила себя на том, что наблюдаю не за процессом, а за ним: за сосредоточенной складкой между бровей, за тем, как мышцы на его предплечьях плавно играют под кожей. Мне стало почему-то спокойно и тепло на душе, глядя на его работу.
Вскоре перед ним лежала голая тушка. Он промыл ее в ручье, и вода на мгновение окрасилась в розовый цвет, прежде чем течение унесло все прочь.
— Я схожу за дровами, — Карион поднялся, отряхивая ладони. — Побудь с ним. — Он кивнул на кота, который уже устроился на солнечном камне, словно часовой. — И никуда не уходи.
— Я никуда не денусь, — тихо ответила я, и это была правда. В его присутствии, даже когда он ненадолго уходил, я почему-то чувствовала себя в большей безопасности, чем когда-либо с Дороком.
Он ушел в чащу, а я осталась сидеть рядом с нашей будущей трапезой, и своим фамильяром. Скоро Карион вернулся с охапкой сухих веток и быстро, со знанием дела, сложил их в аккуратную пирамидку.
Потом он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнула знакомая искорка — та самая, что была перед сказкой о темном духе.
— Давай попробуем еще раз. С огнем на этот раз.
Мое сердце тревожно екнуло. Воспоминание о слабости после вспышки света было еще слишком свежо.
— Я… я не знаю, смогу ли.
— Сможешь, — сказал он просто, без тени сомнения. — Ты просто боишься своей силы. Давай попробуем приручать ее по чуть-чуть.
Он встал рядом со мной, его плечо почти касалось моего. Затем он осторожно взял мою руку и направил ладонь к сложенному хворосту. Его прикосновение было твердым и уверенным, и от него по моей коже побежали мурашки.
— Закрой глаза, — прошептал он, и его голос прозвучал так близко, что я почувствовала его дыхание у своего виска. — Не думай о большом пламени. Думай о самой маленькой искорке. О тепле, которое живет у тебя внутри. Ощути его.