Но сказка не могла длиться вечно. Реальность, холодная и неумолимая, уже вырисовывалась вдали — величественные очертания Двора Неба, вознесшегося на утесах, вздымавшихся к облакам гигантскими ступенями. Каул начал плавное снижение, и я, затаив дыхание, смотрела на дивное зрелище.
Эльфийские жилища, высеченные в светло-сером пористом камне, казались продолжением самой скалы. Ажурные арки и балконы украшала тончайшая резьба, где растительные узоры переплетались с изображениями крылатых существ. Между скальными выступами перекинулись воздушные, почти невесомые мосты из какого-то прозрачного, сияющего материала. Повсюду виднелись эльфы в струящихся одеждах, их движения были полны неспешной грации. А на просторных круглых террасах отдыхали каулы, их крылья отливали перламутром в лучах солнца. Все здесь — небо, скалы, существа — дышало удивительной, невозмутимой гармонией.
Идиллия закончилась резко. Каул, выбрав свою площадку, вдруг сложил крылья и ринулся вниз. Началось стремительное, почти вертикальное падение. Я вжалась в седло, вцепившись в ремни до побеления костяшек. Глаза рефлекторно прищурились — мир превратился в мелькание размытых полос облаков и скальной породы.
Внизу все ближе блестела огромная полупрозрачная платформа, напоминающая гигантский кристалл аквамарина. Воздух здесь стал другим — холодным, металлическим, с едва уловимым запахом озона и древней магии, которая щекотала кожу. Каул ускорился, и горный воздух защекотал легкие, вызывая легкое, пьянящее головокружение. В этот момент весь мир сузился до бешеного биения собственного сердца и ответных, мощных пульсаций тела каула подо мной.
Но вот крылья величественного существа с громким шелестом расправились, замедляя падение. И когти каула наконец коснулись поверхности платформы, раздался чистый, как хрусталь, звон. Наступила абсолютная гармония — ветер стих, дыхание выровнялось, а вокруг разлилось нежное сияние рассвета, окутывая все мягким золотистым светом.
Мы замерли на спине каула в странном оцепенении. Я боялась даже дышать, словно любое движение могло разрушить это хрупкое состояние внутреннего равновесия, наполненного тихим восторгом и какой-то первобытной силой. Этот полет стал для меня глотком живой воды — он смыл часть усталости и страха, наполнив душу необъяснимой смелостью. Казалось, частичка мощи этого великолепного существа навсегда осталась во мне.
Но каул, судя по всему, не разделял моих нежных чувств. Он начал нетерпеливо переступать с ноги на ногу, его мощные когти цокали по хрустальной платформе, а из горла вырывались короткие, настойчивые свистящие звуки.