— В следующий раз возьмём побольше. Готова есть эти булочки хоть каждый день!
Карион лишь ухмыльнулся и… пододвинул ко мне третью, лукаво подмигнув. Этот жест был таким неожиданно трогательным, что сердце ёкнуло. В этот самый момент, пока мы улыбались друг другу, с края стола метнулась черная молния. Кот, до этого момента казавшийся дремлющим, одним точным движением лапы сгреб одну из оставшихся булочек и спрыгнул на пол, жадно поедая свою добычу.
Мы замерли. Карион удивлённо посмотрел на него, затем на меня, его брови поползли вверх. А я не смогла сдержать смех. Он вырвался из меня звонко и легко, смывая последние остатки неловкости и усталости.
— Ха! Ну кто же знал, — проговорила я, смеясь, — что демоны любят сладкое!
Карион фыркнул, и по его лицу пробежала улыбка. — Похоже, у нашего сторожа появилась слабость.
Закончив трапезу, я пожелала Кариону спокойной ночи и отправилась в комнату. Раздевшись до белья, я утонула в мягкой постели, прислушиваясь к доносящимся из гостиной звукам — скрипу дивана, мягким шагам. И сон, тёплый и глубокий, накрыл меня почти мгновенно, унося прочь все тревоги прошедшего дня.
* * *
Тьма, что окружала меня, была живой, дышащей, вязкой субстанцией, которая обволакивала, проникала в легкие, впивалась в кожу ледяными щупальцами. Я пыталась закричать, но звук тонул в этой густой массе, не достигая даже моих собственных ушей.
И тогда из самой глубины этого мрака проступило лицо. Безумная улыбка с черными глазами, скрывающими бездну.
— Ищейка теперь мой, девчонка! — голос Миады прорвался в моё сознание.
Внутри всё оборвалось. Волна страха подкатила к горлу, сдавила виски.
— Дорок… ты обещал защитить меня… — прошептала я, и мои собственные слова прозвучали как детский, наивный лепет, полный беспомощности. Это была молитва, обращенная в пустоту.
Слезы, горячие и соленые, потекли по моим щекам, но тут же замерзали на коже ледяными дорожками. Грудь сковывало так, что каждый вдох давался с мучительным усилием.
Передо мной — эти голубые глаза, затянутые дымкой… И блеск кинжала, который Дорок держал так небрежно, словно изящный аксессуар.
В тумане кошмара возникла Леама. Она металась, пытаясь найти выход, ее испуганное лицо искало у меня защиты.
— Убей ненке! — скомандовала Миада, и в ее голосе прозвенела веселая, почти игривая нотка, от которой кровь стыла в жилах.
Ужас парализовал меня.
— Нет! Нет! Нет! — мой крик был беззвучным вихрем, запертым внутри. Я пыталась рвануться, заслонить собой Леаму, но невидимые путы сковывали каждое движение.
Леама споткнулась и упала на колени передо мной. Ее широко раскрытые глаза смотрели на меня с немым вопросом и потрясением. И тогда клинок Дорока вспорхнул, легкий и изящный, совершив свою черную работу.