Я не могла отвести глаз.
Его спина — широкая, мускулистая, испещрённая бледными тенями старых шрамов — играла под кожей при каждом движении. Ткань скользнула вниз, обнажая рельефный торс, кожу, покрытую лёгким блеском пота, и я почувствовала, как пересыхает в горле. Он сбросил рубаху на пол и обернулся — и я забыла, как дышать.
Грудь. Широкие плечи. Живот с чёткими, напряжёнными линиями пресса. Всё — как высеченное из живого камня, дышащее силой и мощью.
— Тебе помочь с одеждой? — спросил он, и в его глухом голосе звучала лёгкая, подначивающая усмешка.
— А… так тоже можно? — я моргнула, совершенно искренне удивлённая, но не в силах отвести взгляд от его тела.
Карион рассмеялся — глухо, гортанно, и этот звук прокатился по моей коже, как ладонь, вызывая мурашки.
Потом он шагнул ко мне.
Его руки ухватились за нижний край моей рубашки, пальцы слегка, почти случайно задели оголённый живот — и я вздрогнула, кожа под его прикосновением вспыхнула.
— Подними руки, — тихо, но властно приказал он, и я послушалась, как загипнотизированная, подчиняясь его воле.
Ткань скользнула вверх, оголяя живот, грудь, плечи — и вот она уже скомкана в его кулаке.
Он осмотрел меня.
Его взгляд, тяжёлый и тёмный, скользнул вниз, задержался на груди — только на секунду, но я почувствовала это как ожог, — а потом резко, с усилием поднялся к моим глазам.
Но он не остановился.
Пальцы нашли пуговицу на моих брюках, медленно, с тихим щелчком расстегнули её. Я не дышала, следила за каждым его движением, за тем, как его зрачки расширились, поглощая радужку, как губы слегка приоткрылись в беззвучном стоне.
Он приспустил штаны.
Ткань соскользнула с бёдер, оголив кожу, ягодицы — и я непроизвольно, стыдливо и в то же время вызывающе, подвигла бёдрами, помогая им упасть на пол.
Мы замерли друг напротив друга, разделённые лишь тонкой, мокрой от пота тканью белья. Воздух между нами сгустился, стал сладким, как мёд. Моё дыхание спёрло, грудь бурно вздымалась, а пальцы непроизвольно сжались — так отчаянно, так физически хотелось прикоснуться к нему, ощутить эту горячую, живую кожу под своими ладонями, вдавиться в эти твёрдые мышцы…
Но вместо этого Карион взял мою руку — крепко, почти властно — и повёл к купели. Вода оказалась тёплой, обволакивающей, словно жидкий шёлк. Он усадил меня на широкую ступень, а сам расположился сзади, его бёдра вплотную, обжигающе прижались к моим бокам.
Его руки опустились на мои плечи, начали разминать зажатые, уставшие мышцы. Боль отступала, смешиваясь с проникающим в самое нутро наслаждением, и я не смогла сдержать тихий, предательский стон, который сорвался с губ сам собой.