Но Бестия под нами издала громкий, нетерпеливый свист, предупреждая о снижении. Мира молча оторвалась, её пальцы вцепились в седло, но в её глазах я прочёл не сожаление, а обещание. Оказавшись на земле, я пригнулся к её уху.
— Я поймаю тебя внизу.
Она улыбнулась и кивнула. Эта её спокойная, почти томная улыбка сбивала с толку.Почему она так спокойна? После кровавой бойни, после моего облика… она должна быть в истерике, а не смотреть на меня с таким… ожиданием.
Я спрыгнул и выставил руки. Она мягко соскользнула в мои объятия, и на мгновение мир сузился до точки — до неё в моих руках. Мы поклонились Бестии, и та, бросив на нас свой вечно мудрый взгляд, взмыла в небо.
Не говоря ни слова, я снял с себя рубашку и выжидающе посмотрел на Миру. Она на секунду замерла, затем, не опуская с меня взгляда, подняла руки в безмолвном приглашении.Зрелище было необыкновенным. Её лицо и шея были испещрены засохшими брызгами чужой крови, а её изящное тело почти тонуло в грубой ткани моей рубашки. Она стояла посреди площадки, вся в грязи и крови, и смотрела на меня с вызовом. Внутри всё перевернулось. Я подхватил её на руки и быстрым шагом понёс в дом, в наше убежище.
Оказавшись внутри, в тишине и безопасности, я прошептал ей в волосы, всё ещё чувствуя её дрожь:
— Мира, я отнесу тебя в купель. Ты сможешь привести себя в порядок.
Она тихо хмыкнула, и её дыхание обожгло мою шею.
— Нет, Карион. Мы идём в купель вместе. И не думай, что я забуду о том, что произошло на празднике.
— Мира! — я отшатнулся, глаза расширились от изумления.
— Да, Карион, — передразнила она мой возмущённый возглас, и в её голосе зазвучали стальные нотки. — Тащи нас в купель. И продолжим то, что начали.
Волна обжигающей, животной страсти прокатилась по мне, сметая все сомнения.Она не просто не испугалась — она хотела. Хотела меня, такого, каким я был, после всего, что случилось. Я, не думая, пошел в купель, прижимая её к груди.
Дойдя до кромки воды, я остановился. В голове, поднялась неуверенность, страх.
— Ты уверена, что ты этого хочешь, а не… он? — выдохнул я, вглядываясь в её синие, такие ясные глаза.
Мира ухмыльнулась, и в её взгляде мелькнула тень знакомого демонического безумия, но на этот раз — игривого.
— Не думаю, что он представлял тебя в таком свете, Карион.
И правда, — пронеслось у меня в голове, —вряд ли демон мечтал о том, чтобы мы с Мирой занимались этим. Мысль была одновременно утешительной и пьянящей.
Я помог ей снять окровавленное платье, и оно упало на пол с тихим шорохом. Затем разделся сам, чувствуя на себе её пристальный, оценивающий взгляд. Я осторожно зашёл в тёплую воду купели, не выпуская её из рук, и опустил нас обоих в воду. Она села напротив, взяла кувшин и протянула мне. Я набрал тёплой воды и осторожно, почти с благоговением, стал смывать с её лица и шеи следы битвы. Затем намылил её волосы, втирая пену в тёмные пряди, смывая запах смерти и страха. И вот передо мной снова была она — моя Мира, чистая, хрупкая и невероятно сильная. Я тяжело вздохнул, и она, словно понимая мою растерянность, взяла кувшин и поднялась передо мной во весь рост.