— Пусть ведёт себя поспокойнее рядом с тобой, или я сам успокою его, — проскрежетал голос демона в моей голове, и в нём не было шутки, только уверенность.
Арон не успел договорить, как тяжёлые двери лазарета распахнулись, впуская двух фигур, которые, казалось, не шли, а плыли сквозь сумрак зала. Аксель и Ваалал. Их длинные, почти ритуальные одежды были испачканы травяными настоями и чем-то тёмным, что напоминало засохшую кровь, а на лицах застыла смесь крайней усталости и сосредоточенной, почти одержимой решимости. В руках они несли большой хрустальный сосуд, изнутри мягко светившийся синеватой, почти лазурной жидкостью. Она переливалась и пульсировала слабым светом, словно живая, наполняя пространство вокруг слабым, но ощутимым гулом сконцентрированной магии.
— Арон! — голос Акселя, обычно спокойный и размеренный, сейчас звучал сдержанно-торжествующе. — Всё в порядке! Мы смешали несколько зелий для восстановления с эссенцией солнечного камня и зельем силы. Чёрная кровь… она изменила свои свойства под воздействием чистого света! Кажется, мы нашли противоядие, но возможно оно не сразу подействует. Нужно протестировать его на одном из раненых. Если всё пойдет, как мы рассчитываем, зелье выжжет отраву и запустит естественное заживление.
Слова повисли в воздухе, густом от боли и отчаяния. Взгляд Арона метнулся от светящегося сосуда к бледному, безжизненному лицу Римала. В его глазах вспыхнула хрупкая, почти несмелая надежда, такая яркая на фоне всеобщего мрака.
Мы взяли сосуд. Жидкость внутри была на удивление тёплой и вибрировала в руках, словно пойманное сердце. Аксель аккуратно налил небольшое количество в стеклянную пиалу с узким носиком. Ваалал мягко, но уверенно приподнял голову Римала, который был погружён в тяжёлый, болезненный сон, граничащий с забытьем.
Пальцы Арона слегка дрожали, он взял пиалу и с величайшей осторожностью, будто совершая священный ритуал, от которого зависит сама жизнь, поднёс её к потрескавшимся, бескровным губам командира. Влил содержимое по капле, медленно, стараясь, чтобы тот не поперхнулся, его взгляд был прикован к лицу друга.
И наступила тишина. Мы замерли, вглядываясь в его лицо. Секунды растягивались в вечность. Грудь Римала медленно вздымалась в такт тяжёлому, хриплому дыханию. Затем дыхание замерло совсем. Сердце моё упало, и я чуть слышно ахнула, схватившись за край койки так, что пальцы побелели, — показалось, что он ушёл, что мы убили его сами своим вмешательством.
— Мира, отойди. Сейчас, — в голове прозвучало резкое предупреждение.