Я подошел к коту и мысленно обратился к нему, пока Мира с воодушевлением рассматривала убранство комнат.
— Что думаешь, демон?
Голос в моей голове прозвучал приглушенно, будто через воду, и от этого похолодело внутри.
— Не уверен до конца, но кажется, здесь повсюду какие-то чары… или что-то вроде того. Даже свой ментальный голос я ощущаю не так уверенно, как за пределами Двора Воды. Словно что-то мешает, глушит.
— Интересно, — прошипел я мысленно, и тревога сжала горло.— Что же они здесь придумали такого? И зачем…
Внезапно за спиной возникло тепло, и пара нежных рук обвила мою талию. Мира. Она прижалась ко мне всей длиной своего тела, грудью к моей спине, щекой к лопатке, и каждый её мускул, каждый изгиб будто отпечатался на мне сквозь тонкую ткань одежды. Её прикосновение ударило по мне, как молния, отозвавшись внизу живота горячим трепетом, а в груди — щемящей, почти болезненной нежностью. Чёрт, как я хотел её. Прямо сейчас, на этой огромной, намеренно роскошной кровати, забыть обо всех дворах, заговорах и магических шлейфах. Но разум, закаленный годами опасностей, не поддавался.Нет. Не здесь. Не сейчас. Что-то здесь не так.
— Карион, тебе не нравится здесь? — её шёпот был горячим влажным ветерком на моей коже, а крошечный носик упрямо уткнулся в позвоночник, словно она пыталась вдохнуть меня глубже, чтобы понять.
Я глубоко вздохнул, пытаясь прогнать прочь и сладкий яд желания, и привкус тревоги. Развернулся к ней, и мир сузился до её лица, до этих огромных глаз, в которых тонуло всё моё отражение. В её взгляде был целый мир, который я поклялся защищать, даже если для этого придется сжечь дотла все остальные.
— С тобой мне везде нравится, — голос прозвучал тише и хриплее, чем я ожидал, выдавая бурю, бушевавшую внутри. — Но я не доверяю этим стенам. Этому Двору. Этому фальшивому спокойствию.
Мира скорчила недовольную, смешную рожицу, но в уголках её губ заплясали озорные огоньки.
— Это потому что всем здесь заправляет женщина? — она дразняще подняла бровь, пытаясь разрядить напряжение, которое она, конечно же, чувствовала.
Мой смех прозвучал неожиданно громко в тишине комнаты, срывая с себя оковы настороженности. Я притянул её к себе, ощутив, как её хрупкое тело растворяется в моих объятиях, становясь частью меня.
— Нет, любовь моя, — проговорил я, уже серьёзно, глядя прямо в её глаза. — Я уважаю силу, и неважно, в чьём она обличье. Просто… мой долг — сначала изучить всё изнутри. Понять каждую трещинку, каждый скрип половицы. И только потом решать, можно ли здесь расслабиться. И переживаю я, — я прикоснулся пальцем к её подбородку, заставляя её смотреть на себя, — не за свою шкуру. А за тебя. Всё это… Всё, что я делаю, — только ради того, чтобы ты могла вот так беззаботно улыбаться. Это и есть долг. Не ищейки. Не стражника. А мужчины, который нашёл свою истинную пару и готов на всё, чтобы её оберегать.