Её лицо расплылось в самой нежной, самой солнечной улыбке, какую я только видел. В ней была вся вселенная, всё добро, которое я когда-либо знал. Она потянулась ко мне, чтобы поцеловать, её ресницы уже трепетно сомкнулись.
Но волна магии — такая назойливая, обволакивающая — прошлась по комнате, обдавая нас легким шлейфом. И тут же резкий, пронзительный голос прорезал воздух:
— Так, так, так, влюбленные, совсем голову потеряли?
С ухмылкой произнес демон, сменив облик кота на телесную форму. Он стоял, скрестив руки, и его взгляд был холодным и бдительным.
— Нет же, кот, — улыбнулась Мира, но в её голосе прозвучала легкая обида. — Просто здесь так хорошо и спокойно.
— Не знаю, как вам, — начал демон, и его тон не оставлял места для споров, — но я не чувствую и доли того воодушевления, что захлестнуло вас. Мы на чужой территории, и нечего раскисать. Возьмите себя в руки.
Мира недовольно цокнула, продолжая прижимать меня к себе, но я, к её удивлению, поддержал демона. Инстинкты кричали громче желания.
— Он прав, Мира. Слишком уж всё сладко. Сначала посетим Инелу, потом уже… немного расслабимся.
— Так-то лучше, — довольно, но без тени веселья произнес демон.
Мира тяжело вздохнула, но спорить не стала. Она медленно, будто через силу, отцепилась от меня и отошла к окну, её плечи слегка поникли.
— Как ты думаешь, скоро ли нас позовут на приём к Инеле? — спросила она тихо, глядя в сияющую даль сада.
Я задумался, наверняка Инеле не терпелось посмотреть на нас вживую и оценить риски для своего Двора. Каждая секунда промедления здесь казалась ловушкой.
— Не знаю. Но думаю, долго ждать не придется.
Демон вместе с Мирой подошел к массивному шкафу и распахнул его дверцы.
— Здесь что-то вроде гардеробной на все случаи жизни, — пробурчал он, а затем глухо рассмеялся, обернувшись ко мне. И в его смехе была явная издевка. — Ооо, ищейка, тебе понравится.
Я скептически обвёл взглядом ряды вешалок. Казалось, всё море выплеснулось сюда и застыло в виде шелков, льна и хлопка. Здесь были все мыслимые и немыслимые оттенки: от нежного небесно-голубого, напоминавшего мне цвет её глаз в ясный день, до густого, почти чернильного индиго, и сочного, яркого изумруда. Глаза действительно разбегались, и не в восторге, а в панике. Моё сердце, верное тёмным, практичным тонам, сжалось в комок ностальгической тоски.Чёрный… Где же мой благородный, универсальный, скрывающий все пятна крови и пыли дорог чёрный цвет? Похоже, у местных он был в такой же опале, как и я сам.
Я стоял посреди этого цветочного базара, чувствуя себя абсолютно потерянным, пока Мира тем временем с азартом заправского кладоискателя набирала в охапку целые горы одежды. Платья, брюки, блузы, рубашки — всё летело на кровать, где она с сосредоточенным видом принималась сортировать это великолепие на загадочные кучки.