Её тихое хихиканье прозвучало весело и беззаботно на фоне грома моего бешеного сердца. Она не видела моей паники. Для неё я был просто странным, нелепым гостем. Какая ирония.
— Передайте Арону, что я присоединюсь к завтраку, — я заставил свой голос стать тверже, ровнее. Маска снова на месте. Маска благодарного гостя.
Как только дверь закрылась, я отшатнулся назад, и нервный, истерический смешок вырвался из моей груди. Но он замер на полпути, когда мой взгляд упал на зеркало. И я увидел себя. Бледное, осунувшееся лицо. И главное — глубокие, синюшные тени под глазами, которые словно кричали о бессонных ночах, наполненных кошмарами. Улыбка мгновенно сошла с губ.
И тут началось. Камень ошейника, до этого просто холодный и тяжелый, ожил. Он не просто сдавил горло — он впился в плоть, безжалостный и неумолимый, выжимая из меня жизнь. Воздух перекрыло. В ушах зазвенело. Паника, знакомая и удушающая, накатила с такой силой, что потемнело в глазах. Я вжался пальцами в холодный ошейник, пытаясь силой оттянуть его, впиться ногтями, найти защелку, хоть что-то!
Нет, нет, нет, только не снова! Я не могу! Я сейчас задохнусь!
Слёзы застилали взгляд. Я задыхался. Комната поплыла. Зелье! Я оставил его на столе!
Я шёл, спотыкаясь о собственный страх, протягивая трясущуюся руку к склянке с мутной жидкостью — моим единственным спасением, моим проклятием. Пальцы скользили по стеклу, не в силах ухватиться. С хрипом я откупорил её и выпил содержимое одним горьким, обжигающим глотком.
И затем… тишина.
Удар сердца. Глухой, раскатистый.
Еще один. Твёрже, увереннее.
Я закрыл глаза, все еще дрожа крупной, неконтролируемой дрожью, чувствуя, как по жилам разливается не тепло, а ледяная, всесокрушающая волна магической энергии. Она выжигала страх, выкорчевывала панику с корнем, оставляя после себя лишь пугающее, безжизненное спокойствие. Я глубоко вдохнул, впервые за долгие минуты, и сосчитал до трёх. Раз. Два. Три…
Открыл глаза и подошел к зеркалу. Ошейник всё так же туго обхватывал мою шею. Но теперь он был просто куском холодного камня. Неживым. Безмолвным.
— Показалось… — прошептал я в пустоту. Но это была ложь. Я знал. Мне не показалось. Я чувствую как он пытается сломать меня даже здесь, на свободе. Он никогда меня не отпустит.
Нужно снять эту дрянь. Иначе я просто сойду с ума.
Отбросив все мысли, я пошел в купель, чтобы смыть с себя пот и страх. Я одевался, и мои пальцы снова и снова нащупывали холодный ободок на шее, проверяя зазор. Всё осталось как было. Ничего не изменилось. И в этом была самая страшная пытка.