— Может, хватит⁈ — закричал я, еле сдерживаясь.
В зале воцарилась тишина. Трое мужчин замерли, уставившись на меня с удивлением.
— Терас, — осторожно, как говорят с пугливым зверем, обратился ко мне Арон. — Что ты имеешь в виду?
— Вы слишком шумите! — я почти рыдал, мои руки дико жестикулировали, указывая на них. — Ты намеренно громко стучишь вилкой по тарелке! Ваалал постоянно вздыхает! А Аксель не может ни секунды помолчать!
Ваалал задумался. А Арон смотрел на меня с таким горьким сочувствием, что мне захотелось провалиться сквозь землю.
Аксель, не говоря ни слова, медленно, с преувеличенной аккуратностью отложил салфетку, вытер подбородок и, сложив руки на столе и произнес:
— Нам, похоже, пора приступить к нашим опытам. Зелье не справляется с ошейником.
Арон лишь молча кивнул, его взгляд был тяжелым и полным решимости.
— Идите.
Оба мага встали, и я, словно марионетка, повинуясь незримой команде, поднялся вместе с ними. Ноги были ватными, каждое движение давалось с усилием, будто я шёл не по ковру, а по глубокому, вязкому песку. Мы поднялись по лестнице, и я чувствовал на своей спине их взгляды — тяжелые, полные смеси любопытства и жалости. Они вели меня не в комнату. Они словно вели меня на казнь.
Помещение, в которое мы вошли, оказалось просторным и залитым мягким светом. Повсюду стояли шкафы, ломящиеся от книг в потёртых переплётах, и полки, уставленные причудливыми склянками и пучками засушенных трав.
— Садись на кресло, — скомандовал Ваалал.
Я посмотрел на него исподлобья в ужасе, мельком увидев в его глазах не мага, а надзирателя. Но сопротивление было бесполезно. Я послушно опустился в глубокое кресло, его мягкая обивка показалась мне холодной и чужой. Я попытался расслабиться, заставить мышцы спины и плеч разжаться, но они были сведены в один сплошной, болезненный зажим. Мои пальцы нервно, быстро барабанили по ручке кресла, выбивая сумасшедшую, тревожную дробь.
Пока Ваалал копался в книжной полке, Аксель уже смешивал в пробирках жидкости, которые переливались угрожающими, ядовитыми цветами. Его бормотание себе под нос звучало как заклинания, готовящие меня к чему-то страшному. Я наблюдал за этим с тревогой на душе.
— Нууу… — протянул я осторожно. Мне было невыносимо это ожидание. Лучше уж боль, чем этот леденящий душу ужас перед неизвестностью.
— Вот тебе и «нуууу», Терас, — передразнил меня Ваалал, оборачиваясь с толстым фолиантом в руках. — Значит, слушай. Есть несколько моментов, что очень важны, но ты вряд ли о них задумываешься в повседневной жизни.
Он начал говорить. О вибрациях вселенной, о материи как энергии, о сознании, творящем реальность. Его слова были красивыми, умными, они кружились в воздухе, как дым, но для моего воспаленного, исступленного сознания они были лишь бессмысленным шумом, пока моя шея сковывалась холодным камнем.